Я у тебя давно в плену III

— Где теперь его искать?

— Почему вы всегда обнимаетесь? У вас так принято? — вновь присаживаясь на диван, довольно недовольным тоном поинтересовался Дир, глядя на меня с легким неодобрением.

Я пожала плечами:

— Обнимаемся? Потому, что рады видеть друг друга, потому что не чужие люди, — нехотя отозвалась я, все еще под впечатлением от короткой встречи. — Да и какая кому разница, что мы делаем?! Это вообще никого не касается.

Мой ответ Дир понял по-своему:

— Значит, только поэтому ты тогда обняла короля? — Он многозначительно прищурился.

— А вновь увидишь, и опять обнимешь?

Да, я обняла короля, перед тем как он ушел воевать. В своей спальне, но больше никого там не было!

Я пораженно уставилась на Дира:

— Откуда ты об этом знаешь? Он тебе обо всем докладывает? — изумилась я. Вновь таинственная связь Дира с королем!

Тут я лукаво улыбнулась:

— Если я увижу вашего короля, то обниму, если, конечно, не будет свидетелей.

Не думаю, что у вас прилично при всех обнимать короля, даже если он не против.

Мой ответ его вроде устроил, но Дир на этом не закончил:

— Тогда почему ты не обрадовалась мне? Или мы «чужие люди»? — вдруг с напряжением спросил он.

Я возмутилась:

— Дир, кто бы говорил! Сам при встрече реагировал безразлично, слово мы не знакомы, — проворчала я. — Молча исчез в том ущелье, не попрощавшись, и сегодня, когда появился здесь, тоже никак не отреагировал!

— Я? Безразлично?! — возмутился Дир, на его лице заиграли желваки.

Я упрямо кивнула. Внезапно он обнял и прижал меня к себе, горячо целуя дрожащими губами.

Вот это поворот!

Чего угодно ждала, только не этого!

От его страсти сносило голову, тело предательски тянулось к нему, ноги подкашивались, словно лишись костей… От переизбытка чувств перехватило дыхание...

— Это какой-то сон… — прошептал Дир. И продолжил медленно, но жадно целовать, все крепче прижимая к себе.

После его слов мое глупое сердце кувыркнулось в груди. Он на миг навис надо мной, пальцами нежно убирая волосы от моего лица, словно любуясь. Его взгляд говорил о многом. О любви, о нежности, и одновременно о какой-то печали. От этого кружилась голова, и все остальное становилось неважно.

— Ты здесь… не могу поверить, — выдохнул он и вновь склонился ко мне, горячими губами касаясь лица, губ, шеи...