За кулисами смерти

Наверное, вам стоит пообщаться с Мариной Васильевной Широковой, она давно работает в школе учительницей русского языка и литературы. Подождите на улице, я попрошу ее выйти к вам.

Высокая сухощавая шатенка лет сорока пяти появилась через несколько минут. Она приветливо поздоровалась с Эдуардом, глянула на часы и сказала:

– Так, у меня есть десять минут на разговор, давайте присядем на скамейку под кленом, там самое тенистое место перед школой.

И действительно, густая крона дерева защищала от палящих лучей полуденного солнца.

Лобов сообщил, что получил задание от редактора подготовить статью о покойном Заварзине, встречался уже с художественным руководителем театра и коллегами Максима, а теперь был бы рад узнать что-нибудь о нем от школьных учителей.

Широкова задумалась, вздохнула и сказала:

– Что же, постараюсь вам помочь, я ведь с пятого класса знала Заварзина, преподавала ему и его одноклассникам свой предмет. Максим, должна сказать, неплохо учился по физике, алгебре и геометрии, но и в гуманитарных предметах был силен.

И после окончания школы поехал поступать в столичный театральный институт, а не подал документы на мехмат нашего университета или в московские технические вузы, как другие выпускники и выпускницы. Думаю, такой выбор был обусловлен его успехами в качестве капитана школьной команды КВН, а также занятиями в музыкальной школе.

– А как складывались его отношения со сверстниками?

– Наилучшим образом, Заварзин запомнился мне заводилой, душой компании.

– С кем он дружил в классе?

– Его лучшим другом был Валера Житинский, мальчик серьезный, победитель городских и областных олимпиад по математике. Валера окончил Финансовый университет в Москве, вернулся в Южноград и стал совладельцем и президентом крупного местного банка. Оказывает спонсорскую помощь нашей школе, как мне рассказывали.

– А Заварзин своих учителей навещал?

– Мне об этом ничего не известно. Я как-то встретила его в городе, поговорили немного.

Максим пожаловался на нехватку времени, постоянные репетиции, спектакли, съемки… Извините, но мне пора.

Лобов поблагодарил Широкову, посидел немного на скамейке, осмысливая услышанное. По мере накопления все новой и новой информации образ Максима Заварзина становился все более объемным, все более многообразным. Казалось, материалы для статьи-эпитафии были готовы, но в них не хватало очень важной части – причины смерти актера.