Домохозяйка для дракона

Гамак бы сюда вместо кровати — совсем райский уголок получится. Я прикрыла глаза и вдохнула поглубже. Аромат напоминал запах роз, но был таким легким, свежим, едва уловимым, что совершенно не вязалось с большим количеством растений.

— Наверное, порадовать вас хотел, — пожал плечами мой ночной гость, который уходить явно не спешил, несмотря на то, что спальня вроде как моя и делать ему тут нечего.

— Я вас разбудила, Арсений Романович? — пригладила волосы, которые со сна наверняка растрепались. Да точно растрепались, учитывая… ох! Я снова зажмурилась, на сей раз не для того, чтобы прочувствовать атмосферу обновленной опочивальни, а из желания прогнать обрывки проклятого сна, застрявшие в памяти.

— Нет, я не спал.

Смотреть на Туманова было стыдно, будто я на самом деле с ним переспала, а вовсе не в стране грез. И с чего вдруг мне такие странные сны начали сниться? Не наслал ли их кто? Целая семья волшебников и дом, умеющий творить чудеса… подозреваются все! Хотя нет, дети еще маловаты для настолько изощренной мести, тем более с участием их отца.

Кто тогда? Лем, сам Туманов? Что он там за заклинания на меня навешал? Не могли ли они повлиять на сюжет моих сновидений? Думать о том, что в ночных грезах виновата лишь я и мои собственные потаенные желания, не хотелось.

— Я кричала? — впившись пальцами в край одеяла, спросила Туманова.

— Да.

— А что? — Голос предал, скатившись до шепота.

— Не разобрал. — Дракон улыбнулся, но так, что я ему не поверила.

— Спасибо, что зашли. Уже все в порядке, правда. Я просто сослепу испугалась, когда увидела комнату.

— Я так и понял, — продолжая улыбаться, кивнул Арсений.

А еще он продолжал стоять напротив моей кровати и смотреть на меня. Растрепанную, неумытую, раскрасневшуюся и жутко смущенную вопреки всем попыткам взять себя в руки. Ощущение, что про сон этот оборотень в курсе, усиливалось. А если так… неужели он все-таки причастен?

— Сколько сейчас времени? — сменила тему я.

— Утро? Или ночь еще?

— Ночь.

— Тогда, может, все-таки поспим? — предложила ему, непрозрачно намекая на то, что пора бы и честь знать.

— Давайте.

— В своих кроватях, — добавила на всякий случай.

— Конечно, Милалика Сергеевна, в своих. — Улыбка паршивца стала такой проказливой, что захотелось запустить в него подушкой. — А вы что подумали?

— Идите уже, — буркнула я, демонстративно укладываясь обратно. — Сладких снов и спасибо за беспокойство.