Домохозяйка для дракона

За полчаса до полудня…

— Эвочка пусть сопровождает Злату, — напирала Регина Юрьевна, доказывая право рыжей стервочки держать церемониальный халат юной дракайны, когда та первый раз сменит ипостась. Как выяснилось в процессе яростного спора двух драконьих мам, Эвелина была дальней родственницей Ги. Настолько дальней, что вполне могла составить пару ее сыну, но в то же время наличие родства, по мнению покровительницы, позволяло ее протеже быть провожатой для девочки.

— Я ближайшая родственница Златы по материнской линии! — шипела снежная леди, сверкая глазищами на сей раз в сторону Ги, а не в мою, что радовало несказанно.

— Я и только я должна идти с Арсением и детьми к ритуальному камню!

— Нет, Эвелина! — стояла на своем брюнетка, на которую грозные взоры оппонентки не действовали.

— Я! Это не обсуждается, Ги! — упрямо вздернув подбородок, заявляла блондинка.

— Лали со мной пойдет! — Звонкий детский голосок с интонациями, достойными обеих бабушек, врезался в их яростный спор.

— Дракайна в день первого оборота может сама выбрать себе провожатую, если ее мать не присутствует на обряде, — твердо сказала девочка, одетая в расшитое черно-белыми узорами кимоно. На самом деле этот халат назывался как-то иначе, но я мысленно прозвала его именно так из-за сходства с традиционной японской одеждой из мультиков, которые любила смотреть Диана. — Я внимательно изучила все правила, бабушки, — окинув заткнувшихся спорщиц холодным взглядом, сообщила Злата, после чего повторила, чеканя слова: — Со мной идет Лали! Вопрос закрыт.

— Кто такая Лали? — первой отмерла Регина Юрьевна.

— Действительно, — поддержала ее Агриппина Павловна. — Лали — это кто?

Судя по шепоткам в толпе и по переглядыванию гостей, ответа они не знали. Как, впрочем, и я.

— Лали — это она! — Злата указала на меня и, насладившись произведенным эффектом, пояснила: — МиЛАЛИка Сергеевна. Наша Лали.

Даже не знаю, плакать или смеяться? Девочка признала меня своей, но… подложила очередную «свинью», натравив на меня обеих бабушек и Эвочку в придачу.

Бабушки, проявив внезапную солидарность, открыли рот, чтобы возмутиться. Туманов, стоявший позади детей, которых вывел из дома на обряд, тоже хотел сказать свое веское слово (правда, не знаю, в поддержку дочери или наоборот), но всех их опередил худощавый темноволосый мужчина с очень цепким, пробирающим до костей взглядом.