Сердце ворона. Мир Ордэне-1

А причин для вашего веселья я тоже не вижу.

Говорил он спокойно и даже легко, однако Конни под его потемневшими глазами мигом сдулся да притих.

Несколько минут за столом было слышно лишь позвякивание приборов: карп в сметане был великолепен, но Лара и вкуса не чувствовала.

А потом снова заговорил господин Харди:

— Господа, я теперь чувствую вину, что вовсе затронул эту тему и испортил всем настроение – мое проклятое любопытство. Простите, я не должен был… Однако же попробую все исправить. Нынче Александр Наумович бывал в Ордынцевской усадьбе и сообщил мне, что дом уже вполне пригоден для жилья.

В самой-то усадьбе, понимаю, веселого мало, - ямка на его подбородке звала немедленно улыбнуться шутке, - однако, ежели добавить свечей, позвать музыкантов и, конечно же, пригласить гостей – станет куда более весело. Что вы думаете, господа, насчет званого ужина? Скажем, через две недели, в пятницу?

— Ничего нет лучше званых ужинов – конечно же мы будем! – за всех ответила madame Щукина.

Впрочем, едва ли кто-то собирался отказаться. У Лары так и вовсе душа замерла от радости.

Ведь лишь сегодня утром она обронила в разговоре, как хотела бы посетить усадьбу. Неужто он запомнил? И делает это для нее? Или просто счастливое совпадение?

Лара, как завороженная глядела на Харди, а тот с поклоном веско добавил:

— Благодарить за идею надобно мою очаровательную невесту, - он со значением поцеловал Данину руку.

Однако по замешательству Даны Лара тотчас поняла: та сама удивлена внезапным объявлением.

Значит, все-таки…

На своем лице она поймала в этот момент взгляд чудесных глаз господина Харди: он улыбался как будто тайком. И ей одной.

[1]

Известный французский кутюрье тех лет (прим.)

Глава 7. Безликая

Рахманов заранее знал, кого застанет в номере. Телеграфировать Горихвостову, чтобы тот прислал чемодан, он так и не успел, потому любопытной Галине разгуляться было особо негде. Девица только вывернула карманы его плаща и потом, досадливо хмыкнув, даже принялась ощупывать подкладку…

Но то минуту назад.

А нынче, когда Рахманов отворил дверь, она в своем голубом форменном, слишком тесном в груди платье делала вид, будто начищает подсвечник.

— Вижу, свечи принесла. Умница, - похвалил Рахманов.

Горничная, сдув со лба челку, заманчиво ему улыбнулась:

— Еще чего изволите?

Глаза у нее были дерзкие, а голос смелый – и не скажешь, что прислуга.