Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Вязь из символов, которая и морщиться заставляла от болезненных воспоминаний, и манила к себе – звала, и у Рахманова не было никаких сил противиться. И он летел, мчался вместе с южным ветром туда, где горят так ярко костры. Где распростертый на траве Стаховский шепчет имя той, которую любит, целует ее тело и полагает, будто с ним – Ираида Щукина.

Он не знает, что скоро умрет. Он не видит, занесенного над ним кинжала.

Рахманов, кружа над ними, помешать не может; он лишь понимает теперь, что женщина – не Ираида. Она совсем хрупкая, тонкая, как подросток, с небольшой девичьей грудью и острыми ключицами.

Волосы никак не рыжие – светлые, цвета пшеницы, спадают вперед и не дают разглядеть лицо. Да Рахманов как будто и не хочет то лицо видеть – он уже знает, кто она…

Он противится ей и хочет теперь умчаться прочь – но нет, вязь из страшных, черных, как бездна ада, символов, не пускает его. Заставляет смотреть, как она, с неведомой для хрупкого тела силой, вонзает кинжал в грудь Стаховского и – запрокидывает голову в ночное небо.

К нему, к Рахманову. Она знает, что он там. И ему одному она шепчет через ночь, время и пространство:

— Приди… - зовет она, и Рахманов видит слезы в зеленых глазах. – Приди, не оставляй меня…

Рахманов не выдержал – подскочил в кресле, будто его ошпарили. И потом еще долго не мог отдышаться и сообразить где он, пытаясь отмахнуться от лица женщины перед ним.

— Митенька… Дмитрий Михайлович, да что с вами?! Вам страшное приснилось?

Очень медленно он понял, что перед ним Галина.

Галина – а не

она

, не та, что была в видении. Не Лара.

Глава 8. Призраки прошлого

Огонь был всюду. Плавился воздух, дым щипал глаза и саднил горло, а оранжевые языки уже лизали каменные плиты, почти касаясь ступней. Вот вспыхнул яркой свечкой подол ее ночной рубашки, и Лара, потеряв всякое самообладание, истошно закричала.

И она пришла. Она всегда приходила, чтобы спасти ее. Та женщина, что, ничуть не жалея себя, голыми руками сбивала огонь с Лариной сорочки. Горели рукава ее простого серого платья, и вот под ними уже страшно пузырилась кожа… но женщина словно не чувствовала боли.

— Я тебя не брошу, крошка, никогда не брошу! - горячо зашептала она, когда взяла маленькую Лару на руки.

И все шла, шла вперед, сквозь пламя.

Жаль, что Лара уже не помнила ее лица… Помнила лишь крепкие сильные руки, что прижимали ее к груди, и ту уверенность, с которой она шептала: «Никогда не брошу тебя».

Она обманула, она ее оставила.