Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Однако не упустил момент, когда хрупкая, по-девичьи нежная рука нашарила в траве то, что поймало сияние луны и ярко блеснуло стальным цветом. Диковинный нож с трехгранным лезвием и рукояткой, увенчанной звериной головой.

Мужчина был еще жив. Видел ли он, как женщина, ускоряя свои волнующие движения вверх и вниз, медленно заносит руку с лезвием над своею головой? Если и видел, то сделать ничего не мог…

К правой ее руке присоединилась левая, и обе ладони сжимали рукоять так судорожно и сильно, что белели костяшки пальцев.

Размеренные вздохи женщины стали наполняться голосом, узкая спина прогибалась в пояснице, а лицо уже в истоме было обращено к ночному небу.

— Приди… - услышал он ее голос. Сперва похожий на судорожный шепот, который все нарастал и нарастал, пока Рахманов не осознал, что она уже кричит в ночное небо, требует и ни за что не потерпит отказа: - Приди! Приди!

Рахманов по-прежнему не видел ее лица, но знал как будто – кого она зовет, кого ищет.

— Приди… - последний звук ее голоса был похож на мольбу.

А потом занесенные над головой руки налились новой силой, и кинжал с яростью вошел в плоть мужчины…

* * *

— Одно можно сказать наверняка – сие свершил мужик недюжинной силы. Так ребра искромсать. Кузнец, быть может…

Рахманов не сразу сообразил, что видение ушло, что светит теперь солнце, а не луна, и что рядом бубнит никто иной как Горихвостов.

Притом сыщик вещал не в пустоту, он говорил что-то именно Рахманову и, кажется, уж притомился ждать ответа.

Конечно, Горихвостов ошибался, не было здесь никакого кузнеца. Однако переубеждать его сейчас не было сил.

— Убитый – сын промышленника Стаховского, - только и счел нужным сказать Рахманов. - Младший, кажется, сын. Железорудные заводы на Урале, слышали?

— Слышал, но… Отчего вы так уверены? Вы знали его лично?

— Нет, не знал. Видел фотокарточку в газетах.

Стаховский полторы недели назад приехал – на премьеру своей любовницы. Она актриса.

Горихвостов в свою очередь буравил Рахманова взглядом, будто тоже мог проникнуть в его душу. Едва ли он поверил ему, но не было времени выдумывать что-то разумнее фото в газете.

— Вы толковый сыщик, Прохор Павлович, - неловко похвалил он, - первым обратили внимание на одежду – оттого я и вспомнил про Стаховского.