Три грации

Я изумленно смотрела на Валеуса, взгляд которого медленно поднимался по моему телу, пока не достиг моих округлившихся глаз. Он смотрел на меня с нежностью и любовью, в его глазах горел огонек восхищения и удовлетворения от того, что сейчас происходит.

- Ты моя суженая, Лиззи! - ласково улыбнулся мне ректор. - А это, - он ткнул на прижатую к моим губам правую руку, - браслет суженой. Я все не решался удостовериться в этом, но ты сама за меня все решила. Я рад, что не ошибся! Ты действительно она.

- Вы рады? - ошеломленно прошептала я.

- А ты нет? - шутливо усмехнулся он.

- Неожиданно как-то, - пролепетала я. - А как же Фирис? - задала наиглупейший вопрос.

- Фирис? - Валеус рассмеялся, коснулся рукой моей щеки и с нежностью произнес: - Неужели ты не видишь, как я к тебе отношусь? Неужели незаметно?

- Не-а, - не сдавалась я, но уже шутя.

- Да ты мне покоя не даешь с того самого момента, как только появилась тут, Лиззи! - рассмеялся он. - Да ты и сама это знаешь.

- То, что я вам не даю покоя, было заметно, а вот остальное нет, - хмыкнула в ответ.

- Лиззи! - вздохнув, покачал головой ректор. - А что я мог сделать? Ты была с Хадараем, а потом четко дала понять, что тебе не очень нравится мое общество, - напомнил мне о разговоре у себя в кабинете, когда отчитывал за аспидов.

- Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду, - фыркнула в ответ.

Магиор нежно улыбнулся, расцепил наши руки, притянул меня к себе, вдохнул аромат моих волос и с сожалением произнес:

- Я не могу остаться, Лиззи.

Я не стала у него уточнять почему, прекрасно знала причину, так как сама держалась из последних сил. Он отступил от меня, сделал шаг к порталу и повернувшись, кивнул в сторону дневника, так и оставшегося лежать на кровати, напомнил:

- У Сидиллы через две недели День Рождения, я тебя отпущу к нему, отнесешь тетрадь. Она будет лучшим подарком для него. Я уверен, Лиззи, в ней ответы на многие вопросы.

- Валеус, - задержала я его, когда он почти уже шагнул в портал. - Это твой герб? - протянула запястье на котором красовался, словно цветная татуировка, витиеватый вьюн с ярко-салатовыми листьями, похожими на листья плюща. Ректор молча смотрел на мою руку, ни говоря не слова. - Я видела его на портрете Домара, на щите.

- Лиззи, - с грустью произнес он. - Да, ты правильно поняла наше сходство с погибшим императором, я действительно его сын.