Случайная гадалка

- Уна! Что за внешний вид! – Испуганно прошептал тот, после того, как я приземлилась рядом с братцем. Эллиот дрожащей рукой попытался поднять кубок вина, расплескав несколько капель на белоснежную скатерть. – Немедленно переоденься!

Но следом за мной в залу вошёл незнакомый мужчина средних лет, облачённый в кожу животных, с длинной рыжей бородой, достающей аж до колен. Отец мгновенно позабыл обо мне, поднимаясь, чтобы поприветствовать гостя.

- О, Ваше Величество! – Учтиво пожав руки, мужчины расселись. – Прошу представить ваших гостей! – Грудным голосом отозвался незнакомец, косясь взглядом на мои открытые плечи.

- Мой сын Эллиот и прекрасная дочь – Ундина! – Обвив нас дрожащими руками, произнёс отец.

- Почему дочь неподобающе выглядит на приёме? – Брезгливо отозвался неизвестный.

- Она только вернулась из длительного путешествия, подзабыла манеры. Не обращайте внимания, Герр Ферхель!

- Ну, вы то мозги ей вправьте, негоже незамужней даме светить прелестями перед незнакомыми мужчинами! Что за молодежь пошла!

Отец мгновенно его поддержал, отозвавшись на данную тему и заверив, что промывка мозгов и порка мне обеспечена.

Я незаметно пнула Эллиота.

- Что это за чурбан?

- Король Северных Земель, приехал в Империю по политическим делам. У нас с ними не получается наладить контакт, это последняя попытка, так сказал Герр. Отец пытается изо всех сил сдержать натиск снежного народа, который рвется за пределы своих границ. Вот и в этот раз пригласил его на обед, чтобы обсудить ситуацию.

- А, мы тут зачем?

- Я тут потому что стану преемником престола. Мне нужно учиться вести переговоры, а ты почему, не знаю. Женщинам на деловых встречах делать нечего.

О, и этот туда же. Стоило нам поменять обстановку, как Эллиот превращался в бесчувственного чурбана. Пока мы общались, Герр не сводил с меня осуждающего взгляда, а я лишь фыркнула и приступила к аппетитной запеканке, наплевав на все манеры, пускай прогоняют, но для начала нужно поесть.

Покончив с обедом, меня выставили из зала, приказав ожидать в своей комнате, пока не закончатся переговоры.

На прощанье я обернулась и словила на себе неоднозначный взгляд золотых глаз. Они словно одобряли моё поведение, но в то же время осуждали за чрезмерную открытость. Особо к разговору мужчин я не прислушивалась, набивая обе щёки замечательной запеканкой из мяса и сыра. Но, как оказалось, зря.

Эдвард провёл меня к себе и запер двери на ключ, оставив в одиночестве.