Потерянная

Птица щелкнула клювом, во взгляде немой укор - вроде я со всей душой, а ты за свою шкуру трясешься. Крикун присел, меня сотрясло от толчка, птица в несколько взмахов поднялась так высоко, что уже и не различить – ворон там или голубь.

Я уперлась ладонями в мраморный подоконник, взгляд застыл в небе, пока силуэт птицы не затерялся среди кудрявых облаков. В очередной раз позавидовала крылатой твари.

- Врагов нет, - проговорила я ему вслед. – Сам, кого хочешь, заклюешь. А для жизни – все небо.

Легкая занавеска колыхнулась от ветерка, ткань скользнула по локтю, я вздрогнула от нежного прикосновения.

Кожа затрепетала, словно ее омыли водами самого чистого родника в мире.

В дверь уверенно постучали. Я поспешно обернулась и прошлепала босыми ногами до кровати.

- Войдите, - сказала я четко.

На пороге возник Лисгард, глаза горят, грудь высоко вздымается, будто бежал через весь Эолум, латы сверкают в свете адуляра.

Он чуть отдышался и проговорил:

- Миледи, идемте.

Я отступила к стене и уперлась спиной в прохладный мрамор.

Снова возникло ощущение беспомощности, хотя белокожий, вроде, вызвался защищать.

Пальцы невольно начали шарить за спиной в поисках оружия, но там лишь холодный камень. Белокожий заметил мое замешательство, но остался невозмутим.

Я спросила недоверчиво:

- Это еще куда? Даже грязь отмыть не успела.

Белокожий картинно закатил глаза и протянул руку.

- Потом помоетесь, - сказал он быстро. - Нас ждет мой отец. Возможно, он сможет помочь.

- Не успел привезти, с отцом знакомит, - пробормотала я.

- Безумные порядки.

Он деликатно, но уверенно взял меня за локоть и потащил по коридору, даже запротестовать не успела. Очень захотелось ударить его промеж глаз, чтоб не распускал руки, но одна сейчас в пальцах высокородного, а другой держу юбку, чтоб от широких шагов не задиралась.

Лисгард почувствовал напряжение, чуть ослабил хватку, но не отпустил.

Мы несколько раз петляли по заросшим плющами коридорам, пока не вышли в небольшой зал с десятком цветных дверей.

Я, наконец, высвободилась из цепких пальцев белокожего и прошипела:

- Ты объяснишь мне что-нибудь? Или так и будешь таскать туда-сюда?

Лицо Лисгарда вспыхнуло, запоздало дошло - слишком уж старается, учтивость граничит с хамством.

Я мысленно одернула себя, даже стыдно стало, что обратила внимание на какую-то там учтивость. Но тут же забыла об этом, списав все на тлетворное влияние Эолума.

Белокожий сделал шаг назад, руки опустились по швам, смотрит как-то сквозь меня.