Потерянная

- Все солнечные эльфы в определенной мере обладают магией огня, - пояснил он. - Раз вы спросили, могу я закончить рассказ?

Я поджала губы и кивнула. Взгляд высокородного на секунду остановился на мне, словно проверяет, не вру ли. Затем он снова уставился вперед.

- Королева пыталась настроить деда против собственного сына, - продолжил Лисгард. - Тот отмахивался. Когда король больше не смог вести дела, он оставил трон. Правление по закону возглавил его старший сын. Лишь тогда она успокоилась и больше не лезла в дела города.

Я внимательно выслушала. В голове засела четкая мысль - в сиянии и блеске Эолума скрываются интриги и зависть. За ней пришло понимание, оставаться в городе, где постоянно ждешь ножа в спину, не намерена.

Мы подошли к покоям, Лисгард толкнул дверь и пропустил меня внутрь.

Я обернулась и спросила:

- А где королева и старый король сейчас?

Лисгард посмотрел вдаль коридора и вздохнул.

- Там, откуда не вернулся еще ни один эльф, - произнес он.

Дверь захлопнулась, послышались удаляющиеся шаги.

В памяти всплыли глаза казначея, при упоминании о короле они становятся похожи на два куска льда. Хотя взгляд и без этого заставляет втягивать голову в плечи.

В нем достаточно силы, чтобы устроить переворот, несмотря на иерархию и строгое подчинение.

Сделав глубокий вдох, я вытянулась всем телом. Позвонки приятно хрустнули. За всей этой кутерьмой у меня не было времени не то, что помыться, а даже причесаться. Волосы превратились в нечто такое, к чему прикасаться не хочется.

Я пересекла комнату и открыла дверь, о которой говорила Рэниаль. На секунду застыла с открытым ртом - в приглушенном свете показалось, что темные стены украшены драгоценностями.

Дождавшись, пока зрение станет ночным, я осторожно шагнула внутрь. Лишь тогда поняла, что это не драгоценности.

Крошечные капли отражаются на черной, как спинка жука, поверхности, адуляры замысловато преломляют их свет. У дальней стены в воздухе висят три мраморные ракушки и с тихим шелестом роняют воду.

Пол шершавый, но приятный, сделанный специально для комнаты омовения, чтобы случайно не поскользнуться и не расшибить высокородный затылок.

Выйдя, наконец, из восторженного оцепенения, я скинула лохмотья и шагнула под прозрачные струи. Благодатная прохлада растеклась по телу, грязь быстро оказалась в желобе вместе с усталостью.