Мастер Смерти

День сегодня был мрачный, пасмурный и мелкая утренняя морось оставила на растрескавшемся асфальте дорожек большие лужи. Деревья будто склонились над Информатором, хмурые, не признающие в нём человека. Серое небо и влажный, холодный воздух явно не способствовали долгому ожиданию. А между тем он провёл здесь часа полтора, отмечая, что не зря оделся теплее. Время было обеденное и вокруг то и дело прогуливались родители с детьми, компании подростков, собачники выгуливали своих питомцев. Информатор сидел на дощатой скамейке, устремив взгляд в пространство.

Он чувствовал, что сегодня не просто работа – его снова проверяют. Испытывают, насколько он пригоден для Рая, или насколько пал.

Эйваз – свою защиту от ненужных взглядов, Обличитель применил, едва понял, как много здесь людей в это время. Теперь его не видели, а он и не стремился привлечь внимание. Чувствуя, что засыпает, Информатор достал наушники, полминуты повозился с проводом, включил «Маленькую ночную музыку» Моцарта и прикрыл глаза.

В бездеятельности прошёл ещё час. Обвинитель был спокоен – раз сказали ждать здесь и в это время, значит, клиент будет. И точно, руна на предплечье обожгла, словно калёным железом. Информатор вздрогнул, снял Эйваз и осмотрелся. Холод пробрал его до костей, когда он осознал, что на скамейке рядом с ним сидит ребёнок. Информатор едва заметно вздрогнул, испытывая предельный страх и отвращение к самому себе. Пусть бы это было ошибкой…

Обличитель, мгновенно побледнев, поднялся и отошёл на несколько шагов.

Перт, чертова метка нелюди, сразу перестал ощущаться. Информатор хотел бы уйти, соврать Вого и Дехинку, что не дождался, но вспомнил недавний разговор с ангелом: «Работай честно», и неуверенно подошёл к клиенту.

Это был мальчик лет десяти. Рыжеволосый, с ясными голубыми глазами, он с интересом рассматривал Информатора, чем очень отвлекал его. Обвинитель опустил глаза и сосредоточился. Всё наблюдал, будто со стороны, тем не менее, ловя каждое слово. Представился Виктором, дядь Витей.

Никакого доверия не возникло – мальчик явно знал, что с незнакомцами разговаривать опасно, о чём и сообщил Обличителю. «Ты даже не знаешь, насколько», - подумал тот, глядя на ребёнка в упор. Сломал барьер, взялся за дело. Лёва, так звали мальчика, оказался воплощением классических представлений о детях. Он помогал маме и бабушке, хотя, случалось, и врал. Он любил родителей, пусть и послушание не было его отличительной чертой.