Мастер Смерти

Да, я сожалею, что так вышло, но…

- Да не волнует меня возраст, - досадливо отмахнулся сероглазый, всё-таки отступив, - Я вообще не вижу разницы! Только объясни мне, такому злому и неправильному, почему смерть того, кого вы называете «невинным» не вызывает праведного гнева, а если кто-то с вами не согласен – вы готовы отстаивать Эдем с мечами и копьями?

Информатор смотрел на них с сочувствием. Дехинк, который, судя по всему, так и не смирится с падением и Законом, вызывал в нём скорее жалость, чем непонимание. Впрочем, Обличитель был далёк от таких философских споров и его не слишком волновали Законы, к нему не относящиеся.

Ангел вдруг обернулся к нему, с надеждой спросил:

- Хотя бы ты, Обличитель, человек в большей мере, чем мы, ты-то понимаешь?

- Нет. Дехинк прав, разница невелика. Души одинаковы и решать, что дети не могут быть убиты…

Дехинк даже злость свою отбросил:

- Вот, мнение профессионала. Что теперь скажешь, моралист? Обвинитель, а кроме ужасно содержательного «это был ребёнок», ты можешь что-то добавить?

- Любил свою семью, врал, часто помогал ближним, ленился по временам, - Информатор пожал плечами, - Боюсь, содержательного и правда немного.

Ангел, просто уничтоженный словами бывшего человека, неопределённо хмыкнул. Дехинк, картинно закатив глаза, протянул:

- Ладно, забирай. Спорить не буду – ваш. А то я уже чувствую, что ты готов преподать мне многочасовой урок морали, верно, ангел? Но время хоть и растяжимое понятие, мне дорого. Утро, пацифисты.

Вого с несколько обиженным видом обернулся к Информатору:

- А я ведь в тебя верил, даже хотел тебе крылья херувима выпросить… Надо было оставить тебе эмоции… Разучился быть человеком, Безымянный.

Обвинитель едва не зарычал, рискуя нарушить договор, он повысил голос на ангела:

- Вы забрали у меня право чувствовать и носить людское имя! Именно ты утверждал, что это облегчит моя работу, Вого. Дехинк взамен дал мне память, так что и нашу первую встречу я не забыл. Я только честно работаю. Мне не мораль нужна и не крылья, я ищу ваши золотые Врата.

И ты их мне обещал. Я был человеком, и кое-что в себе сохранил, ангел. Свою расчётливость. Ты обещал мне Рай за верную службу в течении двух сотен лет. И поклялся Небом. А в нашей договорённости ни слова не было о том, что я должен испытывать.

Ангел смотрел на него без выражения, но пристально, будто анализируя Информатора. И его чувств было не понять. Молчание длилось с минуту, и бывший человек почувствовал неловкость.