Когда луна станет рыжей

Добравшись до трюмо, он стянул подсвечник, поудобнее перехватил рукой, примерился и начал прикидывать, как эффективнее будет отвлечь противника, чтобы успеть запустить в него железякой. Порыв ветра стукнул дверцей форточки о стену. На секунду стоящий в середине пентаграммы отвлекся на звук. За эту же секунду подсвечник вылетел из руки заботливого отца и понёсся по направлению к виску незваного гостя. Полсекунды не хватило ему, чтобы добраться до цели.

Незнакомец просто пошевелил пальцами, поймал подсвечник и сдернул капюшон с головы.

Седая шевелюра, потрепанная шляпа, белая полоса шрама на скуле, отливающий серебром взгляд исподлобья и вечная сигара в зубах.

— Гейзенберг, скотина, как ты меня нашел?

Глава, в которой тайное становится еще более тайным

Кастрюля супа подходила к концу. Гейзенберг всегда был не дурак пожрать, да и у Итана от морального потрясения прорезался неслабый аппетит. Даже Роза слопала целую тарелку, стараясь подольше задержаться в кухне, чтобы поразглядывать поподробнее, кого это она умудрилась притащить.

Призвать живого человека ей не удавалось ни разу. Да и вообще, насколько она успела узнать, это практически нереально. А раз так получилось, значит его пребывание здесь важно. Вот она и сидела, поедая суп и навострив уши в надежде услышать что-нибудь интересное.

Но особо интересного услышать не довелось. Сначала все сосредоточенно жевали, ограничиваясь только просьбами передать хлеб или солонку, а после ее вообще отправили в комнату убирать последствия.

Ну и, раз уж взялась, то и вообще убраться хоть раз в месяц. Делать нечего, пришлось идти, собирать остатки разбитых тыковок, смывать пентаграмму, оттирать подсохшие винные потеки и соскребать капли воска с паркета.

Когда, закончив с уборкой, она снова вернулась в кухню, то застала там потрясающее зрелище: папа с незнакомцем раздвинув тарелки, азартно боролись на руках. На краю стола стояла наполовину пустая пузатая бутылка шестидесятиградусной настойки. Еще одна, уже пустая, ютилась у ножки стола.

На левой скуле гостя наливался бордовым огромный фингал. Под правым глазом у папы симметрично темнел такой же. «Левша, что ли», — подумала Роза, переводя взгляд с одного бланша на другой.

В этот момент Итан исхитрился и уложил руку соперника костяшками на стол. Гость довольно крякнул, вытащил ладонь и потянулся к бутылке. Разлив настойку по стаканам, подхватил тот, что стоял поближе, понюхал содержимое, проглотил в один глоток и сунул в зубы сигару.