Нестрашные сны

Может, попросить у Шрюдера взглянуть одним глазком? Или теперь надо просить уже Констанца?

Валентин тем временем взял третий листок.

— Меня заинтересовала записка, в которой были предложены вполне разумные, на мой взгляд, меры по обеспечению безопасности и наилучшего развития объекта. Автор настаивал на том, чтобы ему разрешили занять должность куратора при Агате Мортимер.

Все дружно взглянули на Келдыша: тот по-прежнему смотрел в потолок. Констанц отложил лист во вторую стопку. Выровнял и ее.

— Эта записка датирована числом четырехмесячной давности.

Мне непонятно, почему до сих пор не предприняты предложенные меры.

Он глянул в сторону, вернее, поверх Шрюдера. Тот отозвался, не меняя позы — из-за этого его слова были не очень внятными:

— Предприняты, предприняты: прикреплен куратор, Агата проходит обучение в специнтернате…

— Этого явно недостаточно, — Констанц посмотрел на следующий лист. — Обратите внимание, что произошло за эти несколько месяцев: нападение на Ловца, похищение девочки, разрушение Котла, смерть Инквизитора.

И еще — конечно, не столь масштабный, но все же достаточно неприятный для всех эпизод — столкновение с членами Сообщества. Вы потеряли контроль. — Констанц повернулся к Игорю: — Вы тоже.

Келдыш чуть-чуть склонил голову — то ли соглашаясь, то ли желая что-то получше разглядеть на потолке. Агата на всякий случай посмотрела тоже: потолок как потолок, никаких тебе огненных письмен и падающих звезд. От СКМ она ожидала большего. Даже скучно как-то. Если б сюда вошел обычный человек, он бы и не понял, где находится.

Или такого впечатления и добивались?

— И еще, — Констанц постучал пальцем по следующему листку. — Меня совершенно не удовлетворяет поставленный диагноз.

Бабушка продолжала пристально смотреть на Констанца. Не смотреть даже — взирать.

— Я и не знала, — произнесла ледяным тоном, — что моя внучка страдает каким-то редким заболеванием. Просветите же нас!

Валентин легонько кашлянул.

— Вероятно, я неудачно сформулировал свою мысль, мадам. Я имел в виду исключительно классификацию магии, которой обладает ваша внучка.

Сказал бы уже честно — НЕ обладает!

— Но-о, — начал Шрюдер, — ведь Андрэ же говорил…

И вдруг умолк.

— Вот именно, — невыразительно подтвердил Констанц. — Андрей Дорэ. Преступник. Маньяк. И вы до сих пор продолжаете его заключению верить? Странно, очень странно…

Агата поглядела на бабушку. Что такое? Она уже немного привыкла к своей «мерцающей» магии — хоть какое-то объяснение всему тому, что с ней творится.