Шаги в тишину

Гинут люди! И всё это ВОЙНА! Всё это - всепожирающее пламя!!! Но вот… Тихо, тихо стелется дымок… Ветерок… Нежный, как весна, как первый поцелуй любимой… Он несёт утомлённым войнам прохладу и запах родной земли… И всё это время с неба сыплются звезды…

Ойнис танцевала так впервые. Она вслушивалась в музыку, слагавшуюся из ударов бубнов, религиозного завывания толпы, биения собственного сердца и под её воздействием ощущала приход той самой силы, которую так неистово призывала. Она танцевала, а за ней следили, ловили каждый вздох, каждый шаг.

И она чувствовала их взгляды. Что-то жгло её… что-то очень сильно жгло!

Заворожённый Терах ни на мгновение не отрывал глаз от юной жрицы. Вторя всем остальным, он сыпал ей под ноги белые цветы. А она порхала по ним невесомая как бабочка, едва касаясь лепестков маленькими босыми ступнями. Он следил за ней, завороженный. Нет, ни красотой. Слишком уж юна она для такой грубой оценки. Его влекла её сущность. Суть, светившаяся в её необыкновенных глазах.

Кто-то коснулся его плеча, привлекая внимание.

Терах оглянулся. Позади стоял принц Эфрон, его давний друг.

- Не смотри на неё, - тихо сказал Эфрон. - Она всё равно что слепая, её глаза видят только звёзды. И тем более - она жрица…

Терах не ответил. Лишь снова посмотрел на Танцующую Жрицу. Но уже другими глазами. «Она видит только звёзды…» - мысленно повторил он слова принца, и почему-то они отозвались горькой болью в его сердце.

Над толпой разнеслась команда на построение. Но жрица не остановилась, не отпуская от себя Тераха.

И лишь, когда протрубил рог принца, и колонна двинулась, он шаг за шагом начал отступать от помоста. Но рог протрубил повторно, и дальше тянуть стало невозможным. Бросив последние цветы на землю, он развернулся и несколькими шагами увеличил расстояние между собой и Жрицей. Мальчишка-ординарец подал ему поводья, и подождал, когда командир сядет в седло. Ударив коня шпорами, Терах послал его вперёд, догонять хвост уходящей колонны. Всё в нём молило и требовало обернуться. Но он чувствовал, что если сделает это, то потом не найдёт в себе сил уйти.

Ойнис спала. Без сновидений и движения. Девочки, что пришли вечером убираться в домике, из любопытства заглянули в спальню. И испугались. Бледная и недвижимая с закрытыми глазами, и со сложенными на груди руками она была всё равно, что мёртвая. Но Ойнис просто спала, а дух её не торопился возвращаться. Но она всё слышала. Каждое слово из неуёмного щебета работавших девочек.