Колдуньями не рождаются

Мало того, что какие-то кошмарищи за мной гонялись, клыкастый парень орал, так еще и два фрукта устроили тут крепостное право. Видимо, во мне взыграло чувство справедливости вперемешку с легкой степенью безумия, возникшего на нервной почве. Иначе свое поведение объяснить не могу.

Судя по виду, ни брюнет, ни седой подобного не ожидали и теперь смотрят на меня с таким изумлением, будто увидели говорящую табуретку. Наверное, именно это самое изумление побудило брюнета поинтересоваться:

— Ты к нам обращаешься?

Меня, конечно, потряхивало — понимаю же, что лезу куда-то совсем не в свое дело.

Но куда там. С моим характером, да промолчать?

Я сказала, чуть шагнув вперед:

— Естественно. Слушайте, мне кажется, девушка ехать с вами не хочет. Я, конечно, не знаю, что тут за порядки. Смотрю, здесь карета, кони. Но если устраиваете какой-то отбор, то надо бы просмотреть всех кандидатов, — я нарочно оглянулась на доярку и подмигнула, мол, сейчас всё будет, — а то как-то неправильно получается.

Я тоже тряслась. Особенно потому, что с каждым словом понимала — очень зря я вообще подсунула свой язык. Говорили мне, надо бы гонор свой усмирить. Но нет, я ж лучше всех знаю.

Блин.

Седой мою речь выслушал с кислым лицом и, как только закончила, махнул перчатками, которые непонятно откуда взялись в его руке, и произнес:

— Оставь ее, Люциан. Девица, похоже, лишилась ума, увидев настоящих темных магов так близко.

Сперва я испытала облегчение — ну и славно, ну и хорошо, они не злятся. Но тон седого возмутил. Устраивать крепостное право и втягивать меня в него — это одно. Совсем другое оскорблять.

— Слушайте, дедуля, — произнесла я настойчиво, — я бы попросила. Я всегда уважала возраст, но обзываться зачем?

Не знаю, что больше изумило седого — моя прямота или сами слова. Да и я тоже оторопела. Ну все, теперь точно капец.

Даже странно. Раньше я если и сердилась, то как-то могла справляться со своими порывами высказать все, что думаю. А тут что? Наваждение?

Седой вытаращился и произнес:

— Дедуля?!

Брюнет же едва заметно усмехнулся, причем стоя спиной к седому и тот не мог увидеть.

— Деревенские совсем от рук отбились, — немного придя в себя, проговорил седой. — Поехали отсюда, иначе придется преподать им урок. Даром что девушки. Я хочу успеть к ужину.