Колдуньями не рождаются

Краем глаза я успела заметить, как плечи сыроварки расслабленно опустились, будто только что избежала чего-то очень опасного. Зато доярка справа от меня тревожно засопела, я услышала тихое:

- Пусть тебя бережет великая луна…

Седой, очевидно, решение Люциана тоже не поддерживал – его лицо скривилось еще больше, он произнес:

- Не думаю, что это хорошая идея.

Люциан продолжал смотреть на меня неотрывно и как-то нехорошо. То ли я взбесила его тем, что нарушила спектакль, то ли сам по себе такой недобрый.

- Почему же? – спросил он, не отрывая от меня изобличающего взгляда, будто я и правда натворила что-то ужасное.

- Да хилая она какая-то, это во-первых. Вон, прошлая была крепкой, и то… гм.

- Зато с норовом, - заметил брюнет Люциан.

- Это-то меня и беспокоит, - признался седой. - Заговорила без разрешения, какие-то мысли озвучивает. Значит, не покладистая. С ней будут проблемы. Зачем они тебе? Лучше бери первую и едем обратно.

- Покладистых мы уже брали, - отозвался Люциан. – Напомнить, чем кончилось?

- И так помню, - буркнул седой.

От их диалога колени мое как-то непроизвольно затряслись. Играть в героиню и кого-то спасать больше не хотелось, я закивала, всем видом пытаясь показать, что совершенно согласна с седым, пускай берет эту Бетси и едет, куда хочет. Но во взгляде голубых глаз мелькнула такая холодная решимость, что я даже вжала голову в плечи. И почему мой язык вдруг перестал слушаться… Ох, как же не вовремя.

- Я беру эту, - упрямо сказал Люциан и кивнул на карету, добавив: - Садись.

Затем развернулся и широкими шагами направился к ней.

Я следовать за ним не спешила и вообще в планах было совсем другое, но когда оглянулась на доярку, та только едва заметно развела руками, мол, сама напросилась, теперь каждый сам за себя и вообще, тебя предупреждали.

Ну класс. И что теперь?

Прежде, чем я успела принять решение – бежать, кричать, звонить в полицию, ко мне подскочил возница и ухватив под локоть потянул к карете.

- Скорее, - зашептал он, - не стоит сердить лордов.

Перспектива куда-то ехать неизвестно с кем и неизвестно куда меня вообще не обрадовала, о чем громко сообщила:

- Слушайте, я не из ваших. Мне надо на электричку. Где станция?

На меня покосились странно, седой закатил глаза и отмахнулся с таким видом, будто ему вообще все это надоело. Он сказал, направляясь к карете:

- Успокой ее уже, Люциан. Видишь, она не в себе от счастья.

После чего скрылся в темноте салона.