Потерянное одиночество

Он был очень скромен и несмел, и я понимала, что не должна показывать своей опытности и демонстрировать приемчики, которых нахваталась в нашем раскрепощенном, если не сказать развратном, кружке. Очень медленно, очень нежно, я вынудила его раскрыться и осмелеть, мои старания были вознаграждены. Отдышавшись и отдохнув после первого раза, он очень быстро восстановился и сам проявил инициативу, его руки, его губы заставили меня позабыть обо всем, я вспыхивала красными искрами от его прикосновений, закусив палец, чтоб не шокировать его своими стонами.

Был и второй раз и третий и четвертый, я помогала ему восстанавливаться частично возвращая то, что он мне дал. На следующий день мы проспали до обеда и я, воровато оглядываясь, вышмыгнула из его каюты, а он поторопился в столовую чтоб успеть поесть. После он подошел ко мне на палубе и стал рядышком. Он был грустен, и от его белизны ничего не осталось.

- Почему вы так грустны? Неужели то, что произошло так ужасно, чтоб ввергать вас в такое уныние? – спросила я.

Он глянул на меня то ли со злостью, то ли с упреком.

- Нет, мадемуазель Пати, это было прекрасно, просто волшебно. Но… Я обручен с очень хорошей девушкой, я даже думал, что люблю ее…

Ах вот оно что… Я развернулась к нему глядя в лицо.

- Так это же замечательно! Я тоже обручена, - «тренькнула» я. – Путешествие закончится и все закончится! Как хороший сон. Нам придется проснуться и вернуться к действительности, а пока мы спим. И в нашей власти видеть хорошие сны.

- Я не хочу, чтобы это кончалось.

Я не хочу расставаться с вами.

- Это не в нашей власти. Вы же не хотите растоптать чувства той девушки, да и я не могу отказаться от своих обязательств, - как же неприятно «тренькать».- Примите все как есть и не просите большего.

Он подумал и принял эту мысль, в его сердце опять загорел белый огонек, а ниже красный. Я победно улыбнулась.

Оставшиеся дни путешествия пролетели вереницей, абсолютно похожие друг на друга. Безумные ночи в красном огне и блеклые, сонные дни. Увы, я слишком поздно поняла, что беру от него слишком много, в Париже тоже бывало, что всю неделю подряд я проводила ночи с одним и тем же, истощая его, но потом все равно находился кто-то другой, и я не успевала причинить непоправимый вред.

А тут за пару дней до Нью-Йорка, у меня как будто глаза открылись, мой источник, мой спаситель был бледен до голубизны и неимоверно худ. Я как смогла, попыталась вернуть ему жизнь, вливала силу, но она таяла в нем, не принося пользы.