Потерянное одиночество

Это одно слово выдало, насколько я устала и обессилена.

- Что с тобой малышка? Ты заболела? Или тебя кто-то обидел? Ой нет, какой-то хлыщ разбил тебе сердце? Плюнь на него! Никто из мужчин не стоит ни одной женской слезинки.

Забавное заявление, учитывая, что его женщины далеко не сразу понимали, что Крег это весенний ветер и что если попытаться запереть его в доме он превратится в сквозняк, и будет плохо: слезы, сопли, битье посуды.

Я потрепала его по медно-красным кудрям, почти все его жены норовили остричь эти вихры, но он как Самсон не желал расставаться со своей шевелюрой, и выглядел презабавно – этакий пухлый ребенок-переросток.

Такому впечатлению способствовал и беззащитный взгляд подслеповатых глаз.

- И ты не стоишь ни слезинки?

- Я? Только если эта слеза от смеха! Тогда я согласен стоить парочку.

За эти несколько фраз нашего разговора я успела взять с него достаточно, чтобы почувствовать себя ожившей. Я заглянула на кухню, набрала еды, и мы поднялись наверх.

Я отдалась его искреннему восторгу и желанию доставить мне удовольствие, и чуть не пропустила момент, когда надо было прикрутить его руки к спинке кровати, с Крегом это было необходимо.

Я взяла по полной, столько, сколько смогла вместить и упала на дальний край огромной кровати.

- Пати, плохая девчонка, опять ты меня привязала.

- Крег, не вздумай, - еле произнесла я, продолжая периодически вздрагивать и тихо постанывать. Красной силы много, слишком много и я ее максимально быстро конвертирую в белую, а это мучительно приятно, причем затрудняюсь сказать чего больше приятного или мучительного.

Как-то в один из первых разов Крег не удержался и погладил меня, от его прикосновения я не удержала силу и она выплеснулась в него. Внешне это выглядело так – он дотронулся и я с криком, весьма похожим на оргазм, изогнулась в судороге, а Крег тут же восстановил свою боевую готовность. С тех пор приходится привязывать его, иначе он не удержится и повторит столь понравившийся ему эксперимент. Минут через десять я перестала вздрагивать и осмысленно посмотрела на своего мужчину.

- Я дурею от тебя, Пати, никто кроме тебя не испытывает такой странный и длинный оргазм.

«Ну, это вовсе не оргазм…»

Я польщено улыбаюсь и развязываю его, он тут же начинает меня ласкать, но я выворачиваюсь и грожу пальчиком, хотя я уже усмирила силу и его ласки не заставят ее выплеснуться. Состроив обиженно-грустную рожицу, он принимается за еду, чтоб не сидеть без дела я тоже выхватываю пару кусочков.