Потерянное одиночество

- Они в ужасном состоянии, - вдруг произнес Лиан вслух.

Я понимала о чем он, без силы мы все деградируем, рацио-центр усыхает, как и остальные, и мы начинаем жить какими-то простейшими инстинктами и побуждениями, теряя способность мыслить логически, что-то рассчитывать и анализировать.

- В каком они районе? Хоть какие-то зацепки о месте, где их держат, есть?

- Нет. Только «сыро, холодно, запах плесени, запах страха и страданий, небо между стен»

- Да. Не густо… Я не понимаю, зачем вампам флерсы? Что они могут с них взять?

Лиан тяжело вздохнул.

- Я думаю, просто так… развлечение в чистом виде. Искусство ради искусства.

Я погладила его, вливая силу, успокаивая и вселяя надежду.

- Что-нибудь придумаем. Обязательно.

Ну что ж, раз свалилась в горшок со сметаной, пообещав помощь, надо шевелить лапками, авось собью масло и выберусь.

***

Было шесть вечера, еще не поздно, и я набрала по телефону Седрика, трубку взяла секретарь. Она отказалась с ним соединять, сославшись на то, что он просил не беспокоить, и мое имя никакого впечатления на нее не произвело.

Закипая, я помчалась к себе в офис, там в блокноте был записан его прямой мобильный. Набрала…

- Слушаю, - недовольно-вальяжно.

- Седрик Мэдоу, будьте так добры, когда освободитесь, перезвоните в офис Пати Дженьювин! – зло проорала я.

- Пати…?

Я швырнула трубку. Скотина зажравшаяся, ведь можно своим шлюхам объяснить, что есть три, от силы пять персон, с которыми надо соединять всегда.

Перезвонили почти сразу же.

- Пати, розочка моя, что тебя так разозлило? Тебе ж нельзя нервничать… – он включил весь свой шарм.

- Ответь Седрик, ты нанял тупую шлюху, не исполняющую твоих распоряжений или я не вхожу в число тех, кто может поговорить с тобой в любой момент?

- Пати, ради тебя я прервал деловые переговоры.

- Как мило, - я постаралась успокоиться, - Сможешь заехать ко мне сегодня?

- Э.... Только часам к десяти…

- Отлично. Жду.

- До встречи.

Я довольно хихикнула, от былого раздражения не осталось и следа. Седрик до десяти вечера просто изведется от любопытства.

Мы давно не виделись, и я не припомню случая, когда б я вот так приглашала его, обычно он напрашивался.

После того как я сняла рабскую метку, а Седрик поклялся не вредить мне, мы сделали вид, что абсолютно чужие друг другу и между нами ничего не было. Я изредка ходила на собрания Совета, и в первый раз на нас с любопытством поглядывали, видя, что связи между нами уже нет, но с расспросами не лезли – не принято.