Потерянное одиночество

Задумчиво покачавшись дракон вдруг стал уменьшаться закручиваясь в кольца, потом пошла рябь и мы вновь увидели старика. И только раздавленный стол был свидетельством, что здесь только что не было свободного места.

- Я оставлю Уна, чтоб он помогал вам. До завтра, - и старик вышел из комнаты. Оборотни, неизвестно когда успевшие принять людское обличье, последовали за ним. Кот, похоже тот самый Ун, поклонился и выжидательно глянул на нас.

- Подождите, пожалуйста за дверью, - нашлась я. Тот молча послушался.

- Ну что? – спросила я.

- Мне жаль, я был не прав, - тихо ответил Седрик. Нужны мне его извинения как рыбе зонтик.

- Ты можешь им помочь? Или они просят невозможного?

- Да, могу…

- Ну так отлепляйся от стены и вперед.

- Пати… Я пуст… Пуст до самого дна…

Я сама была пуста, такой страх даром не проходит.

- Седрик, я не буду сейчас тебя кормить. Мне почти нечем.

- Я понимаю. У меня в кабинете накопители – пеммикан и отвар в глиняной кружке.

- Хорошо.

Кот у двери терпеливо ждал, и когда я вернулась с мясом и кружкой, он стоял все в той же позе.

После трапезы, обретя силы, Седрик принялся за дело, а я уехала домой. Если бы Седрик не мог помочь нашим гостям, я б уехала из города, а так я надеялась, что он найдет этот неладный артефакт, и они спокойно уберутся к себе на родину.

Прошли томительные сутки ожидания, и вечером следующего дня Седрик заехал ко мне в ресторан. Лис-оборотень следовал за ним по пятам, а в шаге позади набычившись шла постоянная охрана из двух волков.

Я закрыла дверь в свой кабинет перед носом у мохнатых. Они не стали ломиться, хоть пожелай Лис зайти, воспрепятствовать я б ему не смогла.

- Фух, наконец-то, - Седрик закрыв глаза, студнем растекся по креслу. Я с удивлением смотрела на него, вечно собранный и энергичный, он сейчас не был похож сам на себя.

- Что случилось? – спросила я, хоть прекрасно понимала что с ним. Все время быть рядом с тем, кто может одним движением убить тебя или подчинить – испытание не из легких.

- Пати, я не могу… не могу больше терпеть их рядом с собой, - словно сам себе произнес он.

Эта тихая жалоба растопила мое сердце, я села к нему на колени и приобняв, стала целовать лоб, виски, щеки, по капле вливая силу. Какое-то время он не шевелился, принимая подарки, но потом начал по чуть-чуть отвечать, поглаживая мое бедро и так же мимолетно целуя в ответ.