Сталь разящая

Ведя обоих зверей в поводу (Рыжая заметно хромала), изгнанница пробиралась длинной неизвестно куда ведущей низинкой и всё никак не решалась выйти на холм и осмотреться. Оба склона были уставлены живыми столбиками — зверьки стояли довольно далеко от нор и безбоязненно провожали Чагу глазами...

И ещё был изгнанник-убийца. Бродяга, уничтожавший ночами целые семейства. Чага была ребёнком, когда на охоту за этим таинственным и страшным человеком поднялась вся степь. Его сбили с седла и изломали где-то чуть ли не у самых Солончаков.

Потом рассказывали, что обе женщины, которых он когда-то украл и сделал своими жёнами, дрались вместе с ним до последнего. Странно. Уж их-то бы не тронули...

Чага достала из седельной сумки кистень и, накинув петлю на запястье, намотала ремень на руку. Если ей повезёт и первыми на неё наткнутся не мужчины, а женщины с такими же вот кистенями, то всё решится очень просто. Главное — вовремя подставить висок. Она вспомнила, какое лицо было у пленника, когда женщины вели его за холм, и стиснула зубы.

Что угодно, только не это...

Оба склона шевельнулись, и Чага вскинула голову. Кругом чернели норы. Зверьков не было.

На блёкло-голубое полуденное небо легла сверкающая царапина. Потом ещё одна. А секунду спустя в высоте словно лопнула огромная тугая тетива, и неодолимый ужас, заставляющий судорожно сократиться каждую мышцу, обрушился на Чагу с севера. Там, за покатым лбом поросшего жёлто-зелёным кустарником холма, стремительно пробуждалась блистающая смерть.

Думая про опасности, связанные с людьми, Чага впервые в жизни забыла о том, что на свете есть ещё и металл.

Глава 4

Хватаясь за колючие, легко рвущиеся космы кустарника, она выбралась на бугор и задохнулась. Небо на севере было накрест исчёркано мгновенными сверкающими царапинами, а тоскливый лишающий сил ужас наваливался теперь с трёх сторон — такого Чага ещё не чувствовала никогда.

Внизу, закинув красивую горбоносую морду, истошно затрубил Седой.

Успеют ли они выбраться отсюда? Раздумывать над этим не следовало и вообще не следовало уже ни над чем раздумывать.

Пока не закрылась брешь на юго-востоке — бежать!.. Правда у Седого ещё не поджила спина, а Рыжая хромает... Но выхода нет, Седому придётся потерпеть.

Чага повернулась, намереваясь кинуться вниз по склону к оставленным животным, как вдруг новая плотная волна страха пришла из степи, толкнула в грудь... Это сомкнулась брешь на юго-востоке. Металл шёл отовсюду.