Кетаб первый. В Дафиаркам.

Это могло означать лишь одно: тёмные служители обладали ровно теми же способностями, многократно усиленными годами тренировок.

Кастэр свято хранил свою тайну. Он вёл обычную практику, продолжая то и дело встречать Одарённых детей по всему королевству и делая для себя зашифрованные пометки. Когда король Дэмиан прислал именитому лекарю официальное приглашение во дворец, чтобы исцелить принцессу Виоланту-Иолу, пережившую покушение и теперь пребывающую в состоянии шока, он быстро собрался и выехал в столицу. Он не собирался задерживаться во дворце: декада-другая, размышлял Кастэр, и девочка поправится.

Работа пустяковая, а деньги серьёзные – кто ж от такого откажется? Но едва король озвучил, как ведёт себя принцесса, он сразу понял, что останется с ней надолго.

Карта симптомов полностью отражала первичное возникновение Дара. Лекарь не мог упустить такой шанс: служители вряд ли проникнут во дворец и заберут принцессу, а значит, появляется возможность наблюдать развитие уникальных способностей, тех, что будоражили сознание Кастэра уже несколько лет, с самого начала.

Это настоящий подарок судьбы. Лекарь понял, что пойдёт на всё, лишь бы остаться около девочки, не допустив к ней ни других врачевателей, ни служителей Высшего – никого.

И он пошёл.

˜ 1 ˜ Четыре-ноль в пользу гвардии

***

– Ваше высочество! Отрадно видеть вас в добром здравии! А я уж собрался панихиду заказывать, цветочки на вашу могилку приготовил…

– Кастра! Прекрати!

– …Музыкантов вот спешил позвать, чтобы на похоронах сыграли, а вы, оказывается, живы-здоровы!

– Ну я тебе, дурак обрезанный!

– Ай-яй-яй! Как некрасиво! Принцессы так не говорят!

– Кастра! Погоди, догоню – узнаешь, как говорят принцессы!

– Ой-ёй-ёй! Как страшно! Не пугайте старого больного человека!

– Ну всё! Берегись!

Виоланта неслась по коридору вслед за шутом, который слегка прихрамывал, но летел впереди пущенной стрелой.

Догнать его никак не удавалось.

Да, проспала. Но зачем же устраивать спектакль?

Когда принцесса открыла глаза, солнце вовсю слепило даже сквозь шторы, за окном щебетало, благоухало, говорило сотнями голосов позднее утро, если не день.

Однако девушка не шевелилась, чтобы не спугнуть остатки сна – нежного, сладко-тягучего – одного из тех снов, после которых так неохота просыпаться.

Во сне она опять видела его.

Высокий. Красивый. Светлые, почти белые волосы, такие же брови и ресницы. Прямой нос, волевой подбородок. Льдисто-голубые глаза.

Дафиаркамец.

Враг.

Любимый.