Кетаб первый. В Дафиаркам.

Мы обязаны взять город. Сначала перекроем тракты. Основные силы разместим на северо-западе, соберём требушеты и осадные башни и пойдём на штурм. Что с погрузкой?

– К вечеру завершим, – ответил лирнарий инженерного корпуса. – Но придётся использовать пуинов кавалерии, раз не удалось разжиться тягловыми животными в прибрежных деревнях.

– Походным маршем до города примерно четыре дня пути. – Генерал-командор вновь взглянул на карту. – Утром сворачиваем лагерь и выдвигаемся. Вперёд отправить несколько квинт лёгкой кавалерии на случай встречи разъездов неприятеля и нанесения упреждающего удара.

Вопросы есть?

– Никак нет, – ответили командоры один за другим.

– Тогда все свободны.

– Во славу империи! – отсалютовали офицеры. Каждый ударил дважды по нагруднику доспеха напротив сердца.

– Во славу империи! – ответил Лиданий, заложил руки за спину и в сотый раз повернулся к карте.

˜ 5 ˜ Ход хорош внезапностью

***

Одна, две, три… Маленькие голубые грудки птиц поднимались над подстриженной травой аккуратными бугорочками.

Кастра собрал их в полотняный мешок, заглянул под кусты, внимательно осмотрел клумбы.

Четыре… пять…

Вроде все. Сегодня не так много. Хвала Высшему. Теперь – унести подальше, а вечером отдать какому-нибудь мальчишке из города, чтобы закопал в лесу или сжёг. Да пусть делает с ними, что захочет, хоть съест, главное – убрать их из дворцового сада.

После того дня, как король Дэмиан застал Виоланту с Раем, шут наблюдал за принцессой издалека. Да, боялся. Ссадина на лбу всё ещё болела.

Вдруг девчонка вновь использует посредника? Рая держали под стражей, но принцесса об этом не знала и всё ждала его. Кастра полагал, что сделал всё правильно: он помог королю избежать скандала, к тому же теперь чувства гвардейца не будут рвать девушку на части и Дар должен немного успокоиться.

Но на деле выходило иначе.

Исчезновение Рая злило Виоланту. Оставаясь одна, она грязно ругалась, будто грузчик в порту (и где только научилась, мерзавка!), мерила шагами свои покои или библиотечный зал, отказывалась от еды и занятий.

Часто подолгу в одиночестве рубила воздух своим мечом, изготовленным на заказ, словно обезумевший дровосек неподатливое дерево. Девушка с головой ныряла в свою обиду и накручивала себя больше и больше, раздувая злость. Её мысли были для Кастры очевидны. Сейчас она совсем одна, бедная и несчастная, отец безвылазно заседает на Советах, ей грустно и одиноко – и в эту трудную минуту Рай исчезает, нарушая все свои обещания.