Императорская свадьба, или Невеста против

Сказать честно, она даже привыкла к этой мысли, хоть и отрицала.

— Не тушуйся. Все нормально, более того — закономерно. Я, правда, ставила на Мадлен, но…

— На актрису?

— На ее мага, будет вернее сказать, — поправила Астония. — У нее был очень качественный приворот. Направленный на нее саму, а не на остальных, поэтому его и пропустили. Вот только из-за его общего действия не только она симпатизировала окружающим, но и окружающие ей. Хорошее средство найти себе спонсора на каком-нибудь приеме, но без постоянной подпитки начинает сжигать ауру носителя.

Более того, я уверена, что у Мадлен был какой-то личный предмет его величества, а потому к ней он должен был испытать особое расположение еще при первой встрече. Но он выбрал тебя. Сразу. Это почти все заметили. Что же в тебе такого…

— Родственники демоны?

— Нет, — принцесса скривилась, — Ригран бы сказал мне. Но тогда он и сам о них не знал, значит, они появились после. Одновременно с его исчезновением.

— Ты заметила?.

.

— Каталина, я все-таки ведьма, хоть моей семье это и не нравится. Более того — потомственная.

— Королева Саяна — ведьма?

— Да, но королева не моя мать. Моя матушка была светлой, знахаркой. Саяна же другая, могущественная и жестокая. Ригран был ее подарком, который должен был меня убить. Но, как видишь, и он и Реяр передумали. Моя сила иная, и мы нашли компромисс.

— Какой?

— Ригран хотел найти тебя. Уж не знаю, с чего вдруг, но это желание было его наваждением. Я нашла город, и мы приехали сюда, смотрины — хороший предлог, даже Саяна не возражала.

— Удивительно, как она вообще тебя приняла.

— Очень просто, — горько усмехнулась Астония. — Просто моему отцу не хотелось иметь бастарда, и Саяне пришлось назвать меня своей дочерью, чтобы не потерять статуса королевы. Вот только воспитывать чужого ребенка, называть его своим — для ведьмы нет худшего оскорбления. Но не будем о грустном. С ней я более не встречусь. Реяр пообещал мне помощь в обмен на участие в вашем маленьком деле.

И свою роль я сыграю до конца.

Они помолчали. Сайлейн не знала, что спросить, чтобы не выдать своей неосведомленности о задании принцессы, а потому она просто разглядывала ауру собеседницы, фиксируя, как она изменяется. За холодной маской ее высочества скрывался ураган. Она то злилась, то радовалась, то надеялась, то ее аура окрасилась чем-то еще, более светлым, чем надежда, но не таким ярким, как мечта.