Суровые будни невесты императора

– Значит, если вы не будете забирать мою силу…

– Связь восстановится, – подтвердил Кристофер. – Но этого не будет.

Сайлейн промолчала. Выступать против заведомо более сильного противника было в высшей степени глупо, и она не пошла на это.

– Что вам нужно лично от меня?

– Пока ничего, кроме силы. Привыкай к дому, когда-то он тебе нравился.

– Сестра не рассказывала мне о нем!

– Она много тебе не рассказывала, но о наших маленьких прогулках знать не могла. Отец не посвящал детей в свои дела.

– Какие дела?

– Всему свое время.

Он сделал пару шагов, оказался рядом с креслом и щелкнул ее по носу, как маленькую. Девушка стерпела. Не время демонстрировать характер. Не время.

Мужчина присел перед ее креслом, взял в руки холодную ладошку, согревая, и легко поцеловал.

– Просто забудь о нем, о них всех. Тебе нравилось играть со мной в детстве. И сейчас я не позволю принцессе заскучать.

Сайлейн промолчала. Оспорить его слова она не могла, а говорить что-либо без аргументации… это был не тот случай.

– Спускайся завтракать.

Одежда для тебя в шкафу.

Он легко поднялся и, не оборачиваясь, вышел.

Оставшись в одиночестве, девушка быстро вытерла ладонь, убирая следы поцелуя, и глубоко вдохнула. Медленный выдох, и, немного успокоившись, она поднимается с кресла, бросает осторожный взгляд на дверь и идет к окну. Пробует открыть, но затвор не поддается. Запечатал?

Воззвав к силе, Сайлейн улыбнулась: он выпил не все. А за свою бытность девушка успела привыкнуть к ограниченности собственных возможностей.

Здесь же все то же самое, но без могучих спин принцев. Впрочем, спина Эвельтанского была ничуть не хуже.

Выпустив когти, девушка осторожно провела по поверхности стекла когтями и выругалась. Нет, общество Кристофера не шло ей на пользу, слишком невоздержанной на язык она становилась. Впрочем, причина для негодования у нее была вполне достойная: когти даже царапины не смогли оставить. Еще раз, оглядев окошко, Сайлейн с сожалением отошла от него к шкафу.

Кристофер не солгал: вещей здесь было множество, и даже таких, какие она любит.

Узнал или вспомнил, что она любила в детстве? От этих мыслей ей стало горько. Она о себе знала меньше, чем посторонние люди. Лузаника не рассказывала, а сама она была еще мала и попросту не помнила того времени.

Переодевшись, Сайлейн глубоко вдохнула, еще раз посмотрела на предательское окно и вышла в ту же дверь, что и Кристофер прежде.

Паркет, деревянная лестница с резными перилами, затейливыми, с фигурками.