Потенциальный барьер

Но вот в чем странность – на меня и моего сопровождающего все также никто не обращал внимание. Все разошлись, будто ничего и не было. Хотя... На перекрестке стояла стайка любопытствующих, шумно, со взмахами рук, вытаращенными глазами, обсуждающих что-то. Что-что… Понятно, что! Но в нашу сторону никто не косился. Зато парнишка, след в след ходивший за толстячком, стоял невдалеке – он даже покраснел, но судя по выражению его лица, не от жары, а будто решал в уме сложные задачки.

Мое же сознание словно поплыло. Я стала воспринимать действительность, словно кадры из фильма, который смотришь издалека – дергано, чуть рвано.

Вот кадр вижу, вот он пропал. И шум в ушах, будто не могу поймать волну в приемнике, и вмешиваются помехи, перекрывая эфир.

– Сейчас... подкрепить силы упущенные… Или в больницу… потом… капельница… Что еще?.. Родители… Чуть не упустили!

В себя я пришла на жестком кожаном диванчике в чьем-то кабинете. Коричневая кожа противно заскрипела, когда я попыталась подняться. Перед глазами заскакали ярко-желтые пятна в сопровождении черных точек.

Салют прямо-таки. Разогнать назойливых светляков не удалось – я хотела взмахнуть рукой, но к ней оказалась прицеплена капельница. Вторую же руку я отлежала.

– Пришла в себя, лапушка! – воскликнул все тот же толстячок.

Я зажмурилась, а потом по очереди открыла каждый глаз – нет, мужчина никуда не пропал. Все также восседал на стуле. Значит, не привиделся. И весь кошмар, захвативший меня сегодня – тоже.

Судя по всему, этот спасатель был хозяином кабинета.

Как ни странно, в окружении массивной обстановки – больших, грубоватых шкафов с застекленными дверцами, огромного стола с толстой столешницей, заставленной изысканными принадлежностями, – даже пресс-папье было! – стульев, выстроенных в ряд у светлой стены, – он смотрелся не комично, а как на своем месте. Хотя то, что все предметы мебели были такого цвета, как и его волосы – забавляло. Да что там, даже портфель толстячка был рыже-коричневый! Ну а вот очки точно ему не шли – круглые толстые линзы делали его карие глаза похожими на рыбьи.

Мужчина отложил в сторону бумаги, которые видимо просматривал до этого, водрузил на стопку очки и замер, внимательно меня разглядывая.

Я не выдержала этого и спросила:

– Ну и что тут происходит? – и кивнула на капельницу.

При этом я старалась гнать от себя мысли, что там какая-нибудь гадость – наркотики или еще что. И что меня не заберут на какие-нибудь опыты, или дяденька окажется извращенцом-педофилом.