Поцелуй феи. Книга1. Часть4

Представь теперь, с какой охотой их бедняки бегут в армию вступать, грезя о войне. Благо, они плохие воины. Слабые. Кто жаждет помереть, недолго проживёт в бою. У нас не раз бывали войны с ними, у небопоклонников, они к нам вторгались, и мы всегда легко их побивали.

– Вот так представление о рае, – вздохнула Лала. – Не вместе парочкой навеки средь райских кущ, а лишь… стремление к утехам. По мне, так это ад.

– Презрение к женщинам столь сильно в их взглядах, что у них, к примеру, нет ни сказок ни легенд про фей, – поведал Шэух.

– У них джины, мужские существа, исполняют в сказках желания. Всё потому, что волшебные существа высшие, выше нас, а женщина по их представлению может быть только низшим существом. Я думаю, явись к ним фея, как к нам недавно, тем более, в её коротком платье, как говорят. Её бы там тут же закидали камнями.

Лала так и округлила глазки испуганно. Рун почувствовал, что она напряглась, и погладил её пальчики.

– А чего же наши монахи не сатанеют? – поинтересовался он в задумчивости.

– Они сами отказываются от женщин. У них дух силён, – объяснил Шэух. – А там наоборот, истово жаждут, но не могут получить. Поэтому сатанеют. Поэтому женщина становится столь желанна, что чего она там желает сама, мужчин уже не волнует. Она становится вещью.

– Ох, Рун, это же прямо как у тебя было, когда ты зельица приворотного испил! – поразилась Лала. – Так меня желал, что мои чувства перестали иметь для тебя значение.

– И они считают нас варварами? – покачал головой Рун.

– Уверены в этом. С презрением относятся, – усмехнулся Шэух. – Ну, это, впрочем, всем народам свойственно. Другие нации считать за дикарей, а собственной гордиться. Ты, я смотрю, впечатлительный парень. Кажется, я тебя сильно удивил.

– Ну да, есть такое, – признал Рун.

На его физиономии отражалось выражение растерянного непонимания. Ум силился переварить новые знания. И словно не справлялся. Слишком уж они отличались от всего известного ранее, от привычного порядка вещей. Лала тоже многое рассказывала ему о своей стране.

И это были потрясающие воображение повествования о чудесах и существах волшебного мира. Но это же как сказки, у фей всё доброе, оно не отзывается внутри непостижимой противоречивостью, не заставляет пытаться осмыслить. Просто восхищает, и всё. А тут. Прямо ввергает в смятение.

– Да ты грусти. Это не повод горевать, повод радоваться. Что мы живём у нас. В столь замечательной стране, – посоветовал Шэух не без доли юмора.