Поцелуй феи. Книга1. Часть4

– Рун, почему ты ложку мёда всего заказал? И пластик сыра? Ты-то не фея, тебе мало будет.

– Лала, я обойдусь. Крестьяне не тратят деньги на излишества, – объяснил он. – Деньги тяжко даются. Обычно, когда ты без феи. А тратятся в миг, лишь начни. Я кашей наемся без проблем. И с удовольствием. Тоже надоела грибная похлёбка уже. Пол пирожка, думаю, мне достанется, зная, как ты ешь. Наемся точно.

Глазки Лалы погрустнели.

– Я, Рун, никогда не была в нужде, – промолвила она. – Никогда-никогда. Я не знаю, каково это, не мочь покушать вкусненького, или даже страдать от голода.

Отказывать себе во всём.

– Ну, на то ты и фея, – улыбнулся он добродушно. – Я вот не знаю, каково это, летать. И никогда не узнаю. Каждому своё.

– Вообще-то ты летал, Рун. На свинке, – напомнила Лала.

Рун рассмеялся. Лала тоже. А потом снова стала серьёзной.

– Может мне наколдовать тебе денежек перед уходом, любимый? Я теперь сильная. Есть шанс, что смогу, – предложила она.

– Да не надо, не переживай за меня, голубка моя, всё будет хорошо.

– Ты так говоришь, Рун, чтобы я не волновалась, а будет ли всё хорошо, ты и сам не знаешь.

– Ну, даров у меня немало уже от тебя. Один договор со зверьми чего стоит, – заметил Рун. – Ты хоть понимаешь, насколько это ценно? Лес кормит, и мне теперь не нужно в нём ничего бояться. Не пропаду я, Лала, не хуже других поди. Другие же не пропадают, даже без даров. И не твои ли это слова, что деньги, волшебством доставшиеся, опасны?

– Опасны, – подтвердила Лала. – У вас тут всё опасно, Рун.

Может тебя ограбят. А может развратит богатство, сделает скупым, надменным, эгоистичным, жестокосердным. Но не обязательно же. Как мне уходить, зная, что ты бедняк, и останешься им возможно навсегда?

– У меня полтора десятка монет серебряных, не такой уж я и бедный, – возразил он. – Это целый капитал. Вложишь с умом в хозяйство, будешь поживать припеваючи. Просто хозяйства пока нет. И хозяйки. Потому что за меня никто-никто не хочет выходить. Включая некоторых здесь присутствующих.

– Бедняжечка, – с тёплой иронией посмотрела на него Лала. – Нет, Рун, я так не могу. И страшно, когда там гремит.

Она пересела к нему, прижалась, разулыбавшись:

– Вот так гораздо лучше. Любуйся отсюда. Я, милый, вряд ли бы была хорошей хозяйкой. Я ничего не умею по хозяйству.

– Ну, для меня это не главное. Главное, чтоб понежнее была. Остальное ладно уж.

Лала вздохнула.

– И всё же у меня болит за тебя сердечко. Подумай насчёт даров, мой смелый лев.