Поцелуй феи. Книга1. Часть4

– Ну, это сильно тонко для меня, – посетовал Рун. – Мне не понять, любимая. А помнишь, как мы спали в шалаше? Мокрыми, ты в одной моей рубахе, а я без рубахи. По-моему это… почище, чем кровать. А как в избе моей легли, а тут бабуля, и мы вскочили, словно ошпаренные. У нас таких моментов, Лала… для сердца дорогих, и слишком тонких, что не поймёт никто и все осудят, узнай они о том. Не сосчитаешь.

– Пожалуй в чём-то ты и прав, суженый мой. И всё-таки кроватка есть кроватка. Сколько я буду спать в шалашиках, когда вернусь? Нисколько.

Сколько на лежаночках, как в твоём домике? Тоже нисколько. А сколько в кроватке? Каждый день все мои годы. И каждый раз, как лягу, возможно какая-то частика памяти о нас будет всплывать в сердечке, согревая и волнуя его. Первое, Рун, всегда самые яркие переживания даёт. А в нашем случае… Ты вообще понимаешь, что значит лечь в одну кроватку с тем, кто не муж, для девушки?

– Я, Лала, понял одно, – сказал Рун серьёзно. – Для тебя это почему-то даже значимей, чем в шалаше, когда ты в моей рубахе.

Значит, я тоже буду это очень ценить, раз это столь важное для тебя. И оно первое. И для меня, между прочим. Я тоже с девицами ещё не лежал в кроватях. Что-то даже разволновался, как ты мне всё расписала.

– Да чувствую. Магией прямо обдало, – улыбнулась Лала. И вдруг посмотрела на него как-то особенно тепло. – Рун, я тебя очень-очень люблю.

– Да знаю, – отозвался он беззлобно, тоже разулыбавшись.

– Вот ты какой! – буркнула Лала. – Рун, на такое надо всегда отвечать «я тебя тоже очень люблю, дорогая Лала».

– Я тебя тоже очень-очень-очень сильно люблю, солнышко моё ненаглядное, моя дорогая Лала, – любяще произнёс он.

– Ой, как ласково, – восхитилась Лала растроганно. – Я тебя, Рун, очень вознагражу за это, как встанем. Какую хочешь награду?

– Ты знаешь, – усмехнулся он.

Лала покраснела.

– Нет, что-то другое, заинька, – мягко проговорила она.– Хочешь, платьице сменю, на какое-нибудь особенно романтичное? Можно даже юбочку покороче. Всё равно никто не увидит кроме тебя.

– Хочу, – искренне признался Рун. – Люблю, как ты меняешь платья. Это прямо услада для глаз каждый раз.

– Ну такой ты милый, – порадовалась Лала сквозь накатывающуюся сонливость.

Так и заснула, бесконечно счастливая, улыбаясь во всю ширь личика.

* * *

Лала потянулась сладко с грацией кошечки, открыла глазки. Посмотрела на Руна, сияя ослепительно.

– Доброе утро, суженый мой, – произнесла она приветливо довольным голоском.