Елка для принца

— Значит, сотрудничать не желаешь, — прекратив хождение, Селсея останавливается, убирая за спину упавшие на плечи волосы. — Ладно, — равнодушно констатирует, извлекая из фиксатора на бедре бластер. — Сохранять тебе жизнь было глупо. А теперь ещё и бессмысленно. Девчонку я всё равно найду, никуда не денется, так что ты больше не нужен, — с притворно-сочувственным вздохом направляет оружие на меня.

— Зачем тебе Ева? — игнорируя угрозу, пользуюсь возможностью прояснить всё до конца, пусть даже это будет последнее, что я узнаю.

Удерживающая бластер рука опускается. Брюнетка смотрит на меня, кривя изящные губы, словно хочет что-то сказать, и сама  себя  останавливает.

— Мне? — Селсея одаривает меня нехорошей улыбкой. — В общем-то, незачем. А вот моей планете… — многозначительно недоговаривает. — Евеллина, — с придыханием произносит, словно смакует. — Её имя означает «новая жизнь», да? Ваша наследница нам её и даст! Сколько у неё способностей? — чёрные глаза загораются нездоровым блеском. — Одиннадцать! Одиннадцать планет.

Одиннадцать наследниц, которые передали своей внучке самые ценные физиологические особенности своих цивилизаций. Левитация, телекинез, долголетие, регенерация, ночное зрение… — перечисляет с упоением. — И всё это получит новое поколение милбарцев! Всё! Сразу! За семьсот лет, которые отведены этой девочке, детей у неё будет более чем достаточно. Мы  станем  самой  могущественной  расой!

Она говорит, а у меня всё холодеет в душе. Это же безумие!

— И что ждёт Милбар, когда об этом узнают в империи? — пытаюсь достучаться хоть до какой-то разумности.

— Война, которая уничтожит вас всех, всю планетарную систему, потому что подобного преступления император не простит.

— Император... — в голосе появляются необычайно горькие нотки. — Да, потеря дочери будет для него ударом. Но твой отец это заслужил, — длинные пальцы скользят по рубцу на щеке, словно намекая, и у меня возникает нехорошая догадка, кто именно виновен в его появлении. — Он  поступил  со  мной  слишком  жестоко.

Подозрения подтверждаются быстрее, чем я успеваю задуматься о причинах. Однако даже их мне озвучивают. Видимо, потребность выговориться и оправдать свои действия берёт верх над осторожностью.

— Да, я пыталась убить твою мать, — признаётся Селсея, встряхивая головой, отчего волосы вновь падают на лицо[1]. — Почти убила. И понесла за это наказание. Но твоего отца я любила... — в её глазах неожиданно появляются слёзы и тут же исчезают.