Терраформер: "Мицелий"

Хотя жаба — это по части Амаури, остальным кары и проклятия Таня придумает потом.

— Вселенская Конфедерация, Таня, собирается уничтожать разумные расы «второго порядка», — Илай хмурился и грел пальцы о кружку. — Повстанцы давно об этом знали, я-то выяснил в «ДатаГен», но корпорации там не заправляют всем, только участвуют на подхвате у правительства. Ну, и повстанцыпытались бороться.

«А ты их убивала», — это не прозвучало, зато Таня вскинулась сама.

— Эти «благородные спасители» устраивали террористические акты и…

— Понимаю.

Они тоже поступали плохо.

Таня промолчала.

— Я согласился отдать им тот самый свой планетоид в «Райской птице», если он им будет нужен. К сожалению, вряд ли получится вернуться туда, где нас перехватили, но эксперимент, насколько я понял из отчёта Лямбды, оказался успешным.

— Это да. Классная планета получилась.

Илай широко улыбнулся.

— Мы будем создавать новые базы повстанцев, а потом и просто «живые» планеты. Своего рода демпинг. Тогда планы Вселенской Конфедерации потеряют всю свою ценность.

Звучало наивно и идеалистично, но Таня не хотела возражать. Илай был не совсем нормальным — но разве она лучше? Она убивала и спасала, она выполняла приказы и расстреливала невинных, она не могла вытащить из беды тех, кого должна была. Она нарушила приказы, её выгнали, а теперь она по другую сторону баррикад.

«Если не можешь победить, возглавь».

Таня понятия не имела, откуда в голове возникла фраза, похожая на цитату из древнего учебника истории.

Сейчас ей не хотелось ни побеждать, ни возглавлять.

Она поставила кружку прямо на пол и обняла Илая, целуя в губы. Тот неловко замешкался, успел убрать всё лишнее и ответил объятием — ещё более тесным и горячим. Таня подумала об оставшейся на «Мицелии» фиалке; может быть, стоило продолжить ещё тогда, они оба хотели этого. Илаю простительна нерешительность, а она-то чего ждала?

А если бы они никогда не увиделись снова? А если бы Таня погибла в космосе, а Илай остался игрушкой «ДатаГен»?

«Ну уж нет».

Таня задрала на Илае рубашку, трогая оставленные её же рукой шрамы на плечах и спине — всё ещё надо немного поправить, — потом более заметный, глубокий, тёмно-малиновую выемку на шее. Илай неуклюже пытался раздеть её. Таня помогла, скинув лямки комбинезона, под которым не было ничего.

— Таня, я… — Илай отстранился, часто смаргивал. — Не всё знаю, ну…

— Я научу, — невозмутимо отозвалась она, устраиваясь удобнее отчасти на кровати, отчасти на самом Илае.