Сказка о принце. Книга вторая

Говорят, вопрос с пошлинами едва не стал причиной морского конфликта…

Графиню Амалию Ретель Патрик тоже помнил еще по столице. Маленькая, полная и круглая, как булочка, она, тем не менее, сохранила изящество движений, хотя походка ее стала чуть тяжеловата – сказывался возраст. Была Амалия умна, немногословна, но остра на язык, пятерых детей держала в строгости и подмечала малейший непорядок. Патрик, сказать честно, побаивался встречи с ней – глаз у графини был цепкий, и сомневаться в том, что она узнает беглого принца, почти не приходилось.

Другое дело, что без явного одобрения мужа она свои домыслы вслух не выскажет, однако Патрик, прикладываясь к руке графини, чувствовал себя очень неуютно.

В течение всего этого вечера он не раз ловил на себе взгляд небольших темно-карих глаз хозяйки, но не отводил своего взгляда. Когда закончили десерт, и все перешли в гостиную, а хозяин закурил, разговор зашел о родстве господина Людвига ван Эйрека с ректором Университета Кристофером ван Эйреком.

Как водится, стали вспоминать родословную ветвистого и древнего рода, сбились, рассмеялись и махнули рукой. Главное, что род достойный, и молодой дворянин Людвиг должен выбросить дурь из головы и брать пример с почтенных предков. Когда граф, затянувшись, умолк и задумчиво посмотрел на серое колечко дыма, летящее к потолку, Амалия Ретель спросила негромко:

- Я слышала, господин ван Эйрек, ваша матушка уехала на воды в Версану.

Как она сейчас себя чувствует?

- Благодарю, ваше сиятельство, - ответил Патрик, - намного лучше. Но, вероятно, матушка пробудет там еще долго – у нее слабые легкие, а в Лирре такой чудесный воздух.

Обернувшись к графине, он встретил мягкий, добрый, все понимающий взгляд Амалии – и улыбнулся ей в ответ.

С того вечера графиня Ретель принялась незаметно, мягко, но настойчиво опекать молодого ван Эйрека. Все пять дней Патрик чувствовал эту заботу – в повелительном «еще кусочек рыбы, господин ван Эйрек… нет-нет, вы должны это съесть, рыба чудесна, это наш фамильный рецепт» за обедом; в ласковом «не стоит так долго стоять на солнце в жару – пойдемте в тень»; в пожеланиях спокойной ночи; в том даже, что комнаты им с Лестином отвели окнами на запад – тактичная забота об удобстве гостей, чтоб не просыпаться им с первыми лучами солнца.