Сказка о принце. Книга вторая

- Ее Величество шлет вам поклон и просит помолиться за нее…

- Я и так делаю это каждый день, - голос девушки звучал сухо. – Что еще?

Глаза ее напряженно-ищуще скользили по нему, она придвигалась все ближе, словно надеясь в скудном свете свечи что-то разглядеть.

- Еще Ее Величество просила вас не спешить с постригом и умоляет вас подумать… - голос принца сорвался.

На лице Изабель на мгновение проступило вдруг такое отчаяние, что Патрик не выдержал. Сбросил шляпу, качнулся к ней.

- Малышка…

Ему показалось, что сейчас она умрет – таким белым даже в теплом оранжевом свете стало ее лицо, так посерели губы.

Он испуганно дернулся – подхватить, удержать, но принцесса слабо оттолкнула его руку.

- Нет… не надо…

- Только не кричи, - быстро и тихо сказал Патрик. – Только тихо.

Девушка бессильно опустилась на лавку, потянула его за руку, слабым голосом попросила:

- Сядь…

Он сел рядом, взял ее руку, поднес к губам ледяные, несмотря на духоту, пальцы.

- Малышка…

- Это правда ты? – голос ее дрожал.

- Честное слово.

- Ты же убит. Лорд-регент сказал мне…

- Лорд-регент дурак и подлец, а я жив. Ну, видишь – я тебя сейчас за косу дерну, хочешь?

Не было у нее теперь кос, как в детстве - волосы, стянутые на затылке в тугой узел, покрывал черный платок. Темное, мешковатое платье скрывало фигуру, видны только лицо и кисти рук. Похудела, как похудела! пропали ямочки с щек, у губ залегли горькие складки, жестче стало лицо. Больше стала она похожа на мать, уже не прежняя пухленькая веселая девочка – лицо стало тоньше, ярче проступили точеные черты королевы Вирджинии, только нос так же забавно вздернут, но исчезла россыпь веснушек.

Глаза – огромные, темно-карие, сухие, а в глубине… Патрик сжал кулаки и с яростью подумал, что убьет Гайцберга – хотя бы за эти глаза. Но она молчала; силилась улыбнуться и молчала.

Потом отодвинулась.

- Я вам не верю, - прошептала Изабель. – Вы – морок, принявший облик моего брата. Уходите, - она перекрестилась и его осенила размашистым крестом.

- Малышка…- Патрик качнул ее руку. – Ну, что ты… ну как тебе доказать? Ну, помнишь, как я пролил тебе молоко на платье, и за это отец не взял меня с собой в Нови-Кор? Помнишь, как ты тонула, когда тебе было четыре года, а я тебя спас? Это я, Изабель! Не веришь?

Он осторожно высвободил руку, встал. Расстегнул камзол, вытянул из-за пояса и поднял сорочку.

- Посмотри, видишь – шрамы. Я должен был умереть; он думал, что убил меня. Я жив.