Сказка о принце. Книга вторая

Зевнул, почесал шею.

- За полночь, поди, уже. Что, Вельен, маешься?

- Тебе какое дело…

- Да никакого, в общем. Тебя жалко. Вижу ведь, что маешься. Из-за этого, что ли?

Жан промолчал.

Легран огляделся. Они были одни. В раскрытые, несмотря на осень, окна казармы доносился мощный храп.

- Отойдем, что ли… - позвал Легран.

Они сошли с крыльца, сделали несколько шагов и остановились у забора. Легран вытащил трубку, похлопал себя по карманам.

- Эх, жаль, огня не захватил, - посетовал он.

– А ты тоже хорош, дурак – про такие дела в трактире говорить. Ум-то есть у тебя? Мало ли, сколько ушей там слушает. Давай, выкладывай. Понял я, про кого ты. Неужто живой?

- Живой, - тихо ответил Жан. – Правда, лежит еще… неделя всего, как в себя пришел.

- Так он… у тебя, что ли?!

Жан молча кивнул.

– Вот это да! Силен парень… Где ж ты его прячешь? А если найдут?

- О чем и речь, - прошептал Жан. – Я уже от тени своей шарахаюсь. Сколько натерпелся – не рассказать… каждый раз иду в увольнение и трясусь – вдруг там от дома угли одни остались.

Он вроде на поправку пошел… мы думали – все, концы отдаст. На той неделе я пришел – он еще говорить не мог, а узнал меня. Спасибо сказал.

- Спасибом сыт не будешь, - фыркнул Легран.

- Да Бог бы с ним, пусть лежит. Но ведь он… сегодня прихожу – а он… он просит, чтоб помог я ему. Записку вот просил отнести... одному человеку. А мне и отказать вроде неловко – не век же ему лежать в нашей халупе, а все ж страшно…

- Ты дурак, Вельен, - покачал головой Легран.

– Да он на тебя сядет – пикнуть не успеешь. Ты хоть соображаешь, во что ввязался?

- Да соображаю я все. Жалко мне его, - признался Жан.

- С жалостью этой ты попадешь … сказать куда?

- Сам знаю. Только вот что делать теперь, не знаю.

- Как это что? – шепотом возмутился Легран. – Да пошли ты его куда подальше, и все дела.

- Не могу…

- Да почему, так тебя и разэтак?!

Жан покряхтел. Как ему объяснить? Как сказать, если слов таких он сызмальства не знал, это все для благородных слова, а им такое не пристало.

- Не могу, - повторил он. – Получается, что брошу я его. А у него ведь нет никого теперь. Один. И едва живой. А я присягу давал… и ему, получается, – тоже, - он запутался, махнул рукой.

- Ну, ты и дурак, - покачал головой Легран. – О себе не думаешь – о тетке своей подумай. Пропадет ведь. А если донесут?

- Того и боюсь.