Корпорация Лемнискату III. И замкнется круг

Кто-то смотрел оценивающе, кто-то равнодушно, кто-то восхищенно.

Приблизившись, Родригес склонился к моей руке.

— Вы абсолютно очаровательны сегодня.

— Это же ни на что не похоже! Зачем вы сгорбили спину? Вы что, горбун? И не надо столько времени слюнявить даме руку, достаточно пары мгновений. А ваш поклон?! Объясните, для чего вы так выпятились вперед? Пытаетесь лучше рассмотреть… грудную клетку леди?

Все это выпалил сухопарый старичок — непревзойденный мастер по обучению светским манерам. Я сама долгое время брала у него уроки.

Увы, этого самого времени у Калеба совсем не было.

Лицо Родригеса покраснело, он выпрямился, а я почувствовала эмоции небывалой силы, настоящую волну. Внутри все обожгло огнем, а свет в доме замигал и погас.

— Калеб, держи себя в руках! — подлетел к нему Алонсо.

— В руках? Да он же не владеет своим телом! Какие руки?! — воскликнул мастер Ефим.

Предчувствуя бурю, я подхватила старичка под руку и потащила его по направлению к выходу.

— Успокойтесь, Ефим Андреевич.

— Ах, Вера! Это такой трудный случай! А ты знаешь, что я свою работу делаю хорошо! Но он… И так мало времени… Совершенно никакого таланта! Никакой породы.

Не то что ты! Одна из учениц, которыми я горжусь!

Похлопывая мастера по руке, я проводила его к распорядителю и попросила напоить чаем. Когда возвращалась, дневное освещение уже починили, а Алонсо что-то выговаривал Калебу на испанском.

— Думаю, нам лучше вылететь пораньше, сегодня обещали снегопад, — предложила я.

И у меня будет немного времени, чтобы успокоить Родригеса.

— Да, пожалуй. Чревато заставлять императора ждать, — заметил Ратский.

Конечно, Калеб уже видел достопримечательности столицы, в том числе и культурные памятники, и музеи. Но когда мы, взлетев с аэроплощадки, достигли центральной городской зоны с дворцовым комплексом, он внезапно замер, пристально вглядываясь вниз.

Там, в центре Петербурга, во всей красе раскинулся грандиозный ансамбль Зимнего дворца, многие века олицетворяющий величие и силу России. Он и по сей день выглядел по-настоящему великолепным.

Особенно сейчас, когда являлся островком исторической и размеренно-романтичной России прошлого в современном техногенном мире. Дворец стал незыблемым символом величайшего наследия. Напоминал об истоках становления современной мощи и служил неизменным напоминанием о фундаментальной оси развития государства — о царской монархии. Его внешний и внутренний вид не меняли, стремясь соответствовать космофизическим веяниям современности.