АЕРАХИ

Ты когда-нибудь бывал там зимой?

- Однажды попал в минус тридцать, чуть не сдох, пока такси поймал.

- Надо же! Я думала она врет, такая паникерша.

- Что Мамонт?

- Проходит мимо, даже не здоровается. Жалко его ужасно.

- Сам виноват, если бы отпустил сразу, ты бы не ушла в середине сезона.

- Он надеялся что я передумаю...

По лестнице с топотом бегут кордебалетные. Они уже при параде, накрашены и причесаны. Киру они никогда не жаловали, сначала из зависти, а теперь она подколодная змея. Мамонт пригрел ее на груди, вывел в солисты, а она предала его и театр.

Они пробегают мимо, едва кивнув. На лестнице остается сладкий запах гиацинтов. Кураев машет сигаретой перед носом, как будто табачный дым гораздо приятнее.

- Ты все правильно делаешь, – говорит он. - С этой сцены далеко не прыгнешь. Кулисы в дырах, пол прогнил, тщеславие жрет, деньги копеечные. Вот они, - он махнул рукой в сторону двери, в которую выпорхнули кордебалетные, - только о деньгах и думают. Любовь к искусству плохо оплачивается.

Пока им родители помогают, а будет семья, разве прокормишь? Дети не скотина, букеты кушать не станут. Я и сам уехал бы, но мне на пенсию через пару лет.

- Какая пенсия? Ты у нас еще такой огурец!

Кураев распрямляет плечи, чтобы показать какой он огурец. Пока его не выпрут, он конечно не уйдет. Кира старается не кашлять, плохой из нее курильщик.

- Мусина то в Москве? - игриво спрашивает он.

- Она меня ждет!

- Ох зажжете девки…Звезды на Кремле! Мой совет : ты с ней там не особенно.

.. Муся только и умеет что без лифчика на трубе висеть. Одним словом стриптизерша, с ней быстро деградируешь.

- Да ну что вы все! – отмахивается Кира, - Что, я Мусю не знаю? Она не стриптизерша. Она яркая и индивидуальная, и что бы вы все не говорили, с ней даже деградировать интересно!

Мусю выгнали из театра пол-года назад, за то, что она по ночам танцевала в клубе. Скандал был громкий, но кто донес, так и не узнали. Хотя конечно, место было известное. На счет «без лифчика» - абсолютная неправда, Кира сама все видела, был кожаный лифчик, такие же трусы и ботфорты на шпильках.

- Заболоцкому было так интересно с ней деградировать, что он даже повесился, – не унимается Кураев. - Хорошо успели из петли вынуть.

- Кураев, цыц! – отрезает Кира и подносит указательный палец к его носу. - Как вам всем не надоело? Одно и то же, из года в год, уже и забыть пора…

Она вдруг бледнеет. По лестнице спускается Мамонт. Энергично, но все же тяжело отдуваясь.