АЕРАХИ

Один из них, коренастый, с оттопыренными ушами, смеривает Киру глазами и обжигает широкой улыбкой стоматологического золота. Мать растерянно оглядывает людей и находит их слишком загорелыми на сезонных работах, слишком битыми жизнью и от этого, как ей кажется, готовых мучить и бить других. Ее хрупкая дочь не вписывается в этот грубый, жизненный интерьер. Чувство вины захлестывает ее. Нужно было еще занять денег и на самолет... Она беспомощно топчется на месте, пытаясь войти в купе за вещами. Но там уже толпится группа провожающих.

- Мам, не волнуйся, все будет хорошо. Я позвоню, как только буду на месте. Мне между прочим не десять лет…

- Да в курсе я, в курсе, - раздраженно отвечает Вера Петровна, нервно осматриваясь.

- Ну не на фронт же я еду! В моем купе пожилой дядька, и вон…- Кира поднялась на цыпочки и снова заглянула в купе, - какой-то …., - она окидывает взглядом уже лежащего на верхней полке рыжего молодчика с раскосыми светлыми глазами, и не находит что сказать дальше.

Ей нужно сказать матери то, что она хотела сказать уже давно, но никак не могла собраться с духом.

- Мама , это неудобно говорить но…… - замялась она. - В общем знаешь…. пусть товарищ Клименко- хороший специалист, теперь переезжает к нам. Правда, ну сколько же можно? У вас отношения…

-Кира... Миша...Михаил Николаевич мне друг, – смущается мать. - Да и вообще при чем здесь это?Дай как я посмотрю еще раз на этого, на полке…,- она пытается отодвинуть дочь.

- Да оставь его в покое, нормальный парень. Видишь, у него газеты с собой, значит читать умеет…Послушай меня, на соседей можешь наплевать, ты для них все равно падшая женщина, - Кира усмехается. - Шура сказала Зине, что видела как Клименко днем крался в нашу квартиру. Так что твоя репутация и так накрылась медным тазом, - тут она с досадой прикусывает губу, этого не нужно было говорить. Все испорчено, но исправлять поздно, прозвенел звонок.

- Мам, съезжайтесь и все, ладно?

Она виновато теребит руку матери, потом порывисто обнимает ее за шею и они обе плачут.

Шестьдесят три часа, плюс каких-то десять минут и она будет в Москве. Страшно, страшно, страшно. Страшно быть с ним рядом, , дышать одним воздухом…

Она долго машет Вере Петровне в окно, посылает воздушные поцелуи, пишет на пыльном стекле.