Принцесса Джейн. Часть I

Нарядно одетые простолюдинки расхаживали со своим семейством, с любопытством разглядывая заморские безделушки. А вон в том ряду расположились крестьяне из близ лежащих деревень, торгующие овощами и фруктами со своих огородов. Туда стекались кухарки из приличных домов, за которыми служки тащили огромные корзины с провизией. То тут, то там можно было встретить сомнительных личностей только и ждущих, чтобы что-то стянуть и ещё массу разномастного народа.

За рынком начинались улицы ремесленников, тянулись мастерские, пекарни, кузни.

Там с рассвета уже кипела жизнь, пекарь подгонял поварят, помогающих вытаскивать горячие хрустящие булки и раскладывать их в корзины.

Краснодеревщик вместе с несколькими своими учениками корпел над лакированным шкафчиком, покрывая его изящной росписью. Не пройдёт и нескольких дней, как этот шкафчик уже окажется в спальне какой-нибудь благородной дамы. Неподалёку широкоплечий кузнец колдовал над изящным мечом, в то время как чумазый мальчонка лет 12 старательно раздувал мехами огонь.

Пожалуй, это было самое оживлённое и шумное место в мире.

Но, от площади отходила и ещё одна улица, так называемая Каштановая. Такое название улице дали, благодаря огромному количеству каштановых деревьев росших неподалёку от аккуратных двухэтажных домишек, стоящих вдоль дороги. Жили здесь в основном зажиточные горожане и купцы.

На углу между Каштановой улицей и Рыночной площадью и находился трактир «Три толстяка».

Роберту потребовалось не менее двух часов, прежде чем он смог добраться до трактира.

Давно покинув столицу, он был вынужден признать, что в его отсутствие город сильно разросся и изменился. Несколько раз ему приходилось возвращаться, блуждая по кривым улочкам, и выбираться из тупиков. Пока он не вышел на широкую улицу, которая и привела его на рыночную площадь. Побродив немного по рыночной площади, Роберт затем наконец-то добрался и до трактира.

Трактир оказался огромным двухэтажным зданием, выстроенным из серого камня и вставленными в оконных проёмах светло-коричневыми рамами и такого же цвета дверью.

Правда, краска на двери давно облупилась и из светло-коричневой превратилась в грязную и местами даже чёрную.

Над входом красовалась огромная деревянная вывеска, на которой большими буквами было написано — Три толстяка. Тут же рядом был намалёван рисунок, на котором был изображён здоровенный горожанин с наслаждением обгладывающий индюшачью ножку.