Доктор Хаос

Вас, неуловимого Доктора Хаоса!

– Это была случайность, вы же понимаете. Если бы в машине были бы другие патрульные, повезло бы другим.

– Вся наша жизнь – цепочка случайностей, – склонил голову Силовайский.

– Коллега, давайте без шаблонов, – Жорик поморщился. – От вас-то я этого никак не ожидал.

– Итак, – не обратив внимание на «коллегу», профессор потер руки. – Кому же не повезло стать вашей первой жертвой?

– Собаке, – коротко ответил Жорик.

Видимо, в глазах Силовайского отразилось разочарование, и убийца добавил:

– Наверное, после ее убийства я, что называется, поверил в себя.

В свою силу, если быть точным. В свою избранность я поверил позже. А пока была собака. Дворовый пес сестры по кличке Бульдог. Хотя ничего от бульдога у него не было, обычный двортерьер. Но не любил меня жутко. Постоянно лаял, хотя знал меня больше пяти лет. Истерически так лаял, взахлеб. Набрасывался, путался укусить.

– Вы били его? Кричали?

– Никогда! Я даже кормил его. Но не с руки, так, бросал куски колбасы.

Это были единственные минуты, когда он на меня не орал. Даже, наверное, секунды – проглатывал колбасу и опять принимался за свое. Мало-помалу меня это выводило из себя. Ну и однажды ночью я пробрался к сестре. Бульдог начал орать, но домашние привыкли к ночным руладам пса, и не реагировали…

Жорик как наяву увидел эту картинку. Бульдог уже сипит от злости, а не лает, когда видит, как в ночи к нему крадется объект его ненависти. Бросается к нему, цепь натягивается до предела, но отбрасывает пса назад.

Он опять совершает бросок. У Жорика в руках черенок от лопаты. Короткий замах.. И палка медленно опускается. Жорик не в силах нанести удар. Он видит глаза собаки, так близко, практически в упор. В глазах он видит нечто, что не дает ему завершить месть. Что-то кроткое, может, даже умоляющее. Бульдог замирает.. И внезапно кидается на него. Когти царапают по куртке, а зубы едва не впиваются Жорику в руку, которой тот держит черенок. И все, минутная жалость проходит. Палка стукает пса по виску. Мощно, от души. Легкий хруст хрупкой кости, взвизг, и Бульдог воняющим псиной ковриком падает на землю. Жорик смотрит по сторонам, но тишину ничто не нарушает. Затем он обворачивает пса в здоровенную тряпку, приготовленную накануне, и тащит в уличный туалет, в который поздней осенней порой практически никто не ходит. На его счастье, дерьмо не успели откачать. Положив Бульдога на землю, Жорик тихо, стараясь не шуметь, снимает деревянный «насест» с дыркой-сидушкой.