Викинг на стиле

По ее мнению, секретные материалы просто курили в сторонке, потому что обычно Попаданцы как раз стремились попасть в прошлое, чтобы там потусить в красивых нарядах. Сониной же и так с платьями иметь дело каждый день, так что вне маленькой компании во главе с Маэстро она предпочитала носить джинсы, футболки, куртки и закутывать шею и плечи в какой-нибудь большой платок или даже шарф.

Явление Олафа должно было иметь простое объяснение. С ним разберутся люди в белых халатах и санитары. Благо, в Норвегии прекрасная медицина, даже бомжей и преступников тут лечат с невероятным тщанием.

И все же, крошечное сомнение таилось в сознании девушки, когда они покинули первый поезд, чтобы пересесть на второй. Ее спутник ни капли не мерз. А ведь они поднялись на километры над уровнем моря из равнины, и теперь вокруг были суровые снежные пейзажи, горы и под курточку пробирался цепким льдом настойчивый ветер.

Аньке даже казалось, что у нее губы синеют. Так она замёрзла, игнорируя возможность переждать время в небольшом кафе у самой станции, где часть поездов шла на Берген, а другая возвращалась в столицу.

Олаф, молчавший неподалеку, стоически относился к резкой смене климата. Отказывался с моделями и Ковальски перекусывать, и бедолага Сонина вынуждена была охранять здоровяка с подтекающей крышей. Она уже обхватила себя за плечи, когда внезапно мужчина подошёл сзади и обхватил ее со вздохом, давая спиной прислониться к могучей груди.

Анька сперва сопротивлялась, но внезапно ощутила, что простая забота деревенщины не вызывает привычного в таких случаях раздражения, напротив, забота отзывалась внутри неожиданной неконтролируемой симпатией.

Как так? Ведь ухаживали за Сониной кавалеры другого пошива и даже комплекции. Современные, знающие моду, любящие искусство, образованные мужчины с метросексуальными повадками все до единого оказались эгоистами, играющими в одни ворота. Ими следовало восхищаться, их приходилось ревновать, и Аньке порядком надоела такая постановка вопроса.

- Согрелась, рыба? - Олаф большими ручищами укрывал девушку от колких порывов ветра, продолжая источать запах немытой псины.

Наверняка, к концу путешествия им пропитаются не только вещи, но и волосы.

- Спасибо, я уже...можете отпустить, - подала голос притихшая Сонина, открывая глаза и словно приходя в себя от морока. Как же ей нравилось находиться в сильных объятиях! Как крепок оказался Олаф. Анька невольно представила, что может скрывать его мешковатая одежда, ещё сильнее краснея.