Ангел смерти и Ошибка Природы

Меня не могло не примагнитить к обители лесного духа. Не в этой жизни, не в этой вселенной.

Предчувствия не подвели: Ангел смерти и впрямь отлынивал от своих обязанностей. Более того – он заставил Ноккави прислуживать себе. Взял, что называется, в оборот. И надо отдать Жнецу должное: чтобы перевернуть реальность вверх дном, он не стал прибегать к грубой силе. Его сила заключалась в слабости.

Ноккави, лохматый, измученный, в платье далеко не первой свежести, встретил меня на пороге с облегчением, как долгожданную избавительницу, которая пришла, чтобы одним махом решить его проблемы.

– Спасай, – выдохнул он, утомленно прислоняясь к косяку. – Не справляюсь.

– Жнец, – пожаловался он, снимая с меня пальто, – какой-то больно уж лёгкий. Не пойми превратно…

Ага. Стало быть, уже довелось таскать Жнеца на руках? Как же далеко всё зашло?

– Без тебя мне было так плохо, – проронил Ноккави в раскаянии.

Я не стала его слушать и кинулась в холл, где, на разложенном диване, с ледяным компрессом на лбу, покоился Ангел смерти.

Он был тщательно укрыт одеялом, подушка под его затылком была заботливо взбита. На полу валялись использованные волшебные горчичники, купленные в потусторонней аптеке, которые Ноккави, ввиду своей неожиданной для духа усталости, не удосужился убрать.

Похоже, сверхъестественные болезни, требующие не менее сверхъестественного ухода, отнимали прорву энергии. Опустошали резервы, которые рано или поздно придется восполнить… Ох, да неужели снова за мой счёт?

Думать о восполнении резервов не хотелось.

Но моё окаянное сердце уже громыхало колоколом на всю округу, оповещая мир о грядущей катастрофе. Оно знало, что я уступлю, что захлебнусь счастьем, когда позволю себя использовать. Потому что лесной дух присматривал за Жнецом, будучи отлично осведомленным о том, какая Жнец скотина.

Он носился вокруг своего заклятого врага, проявляя совершенно необъяснимое, чудовищное великодушие. А значит, долой десять отрицательных качеств (или сколько мы там с Бароном насчитали?).

Обнуляем.

Ноккави, гад ты эдакий, радуйся. Я снова твоя. Но давай чуть позже, ладно?

На данном этапе в приоритете было другое.

Я затормозила на скользком полу и упала на колени рядом с диваном, где лежал Жнец. Приметы были всё те же: кожа цвета слоновой кости, коралловые губы, пленительный разрез глаз и творческий беспорядок в волосах. Я решительно убрала лёд с его лба и раскрыла одеяло.