Ангел смерти и Ошибка Природы

— Эй! Совсем страх потеряла, девчонка! — возмутился тот.

— Не трогай его. Никого здесь не трогай, я тебя умоляю.

— Всем выпивку за счет заведения! — мстительно проорал Жнец, прежде чем я затолкала его в подсобку.

Из крана в раковину капала вода, гудели холодильники, инвентарь ждал своего часа. Я чуть не споткнулась об огромный деревянный ящик с тыквами, которые Сафун Тай Де доставила сюда сквозь измерения специально для Хэллоуина. Жнец расторопно подхватил меня одной рукой, словно мы танцевали танго.

— Совести у тебя нет, — прошипела я, возвращаясь в вертикальное положение.

— Совесть? Ты имеешь в виду тот недостаток, что присущ людям? Извини, для ангелов смерти совесть — препятствие, мешающее работе. У меня она давно атрофировалась.

— Заметно.

Я вдруг обнаружила, что Жнец буквально припёр меня к стенке холодильника, а смотрит пронзительно и пристально, словно взглядом собирается проткнуть. Я зажмурилась, на секунду позабыв, что этого взгляда следует всеми силами избегать.

— Увела у меня из-под носа очередного смертного, — недобро процедил "ангел". — Зла на тебя не хватает.

— А ты не злись, побереги здоровье, — извинительно улыбнулась я и приоткрыла глаза. В кадре тотчас очутились болезненно-алые губы на бледном аристократическом лице и идеально выбритый точёный подбородок. Жнецу бы в фотомодели податься, а он...

Он мог бы считаться милашкой, если бы не его антигуманная профессия и кровожадный настрой. Маньяк, пусть даже такой роскошный — он, как говорится, и в Африке маньяк.

— Вот, смотри. Вот! — Жнец успел вытащить из кармана блокнот в голубой обложке и сунуть его мне в лицо. — Портрет того, кого ты сегодня кофе напоила, исчез! — разорялся он. — Смертные приходят к тебе, заказывают всякую дрянь из меню, и их снимки пропадают из блокнота.

Ну тугодум! Мы с ним уже год как знакомы, а он только сейчас догадываться начал, что я подрывную деятельность веду.

— Снимки? — Я решила сменить тему. — И мой тоже есть?

Жнец нетерпеливо пролистал несколько страниц и ткнул меня носом в собственный портрет.

Слишком гармоничный для фоторобота, но довольно простенький для произведения искусства. Со страницы в мелкую клетку на мир взирала дамочка, которой было слегка за тридцать. Восточный разрез глаз придавал лицу детскую непосредственность, а плутовская улыбка как будто намекала: намучаетесь вы со мной.

— Совсем не похожа, — резюмировала я.

— Еще как похожа! — возразил Жнец.