Свести с ума дракона

– Ты успокоилась?

– Да, мне уже легче, спасибо, – она искренне улыбнулась мэтру.

Бригитта Мезей всю прошедшую неделю провела рядом с ней. Она поддерживала ее, помогала успокоиться, когда предсвадебная суета захлестывала ее, заставляя нервничать как никогда в жизни. Еще она очень много рассказывала о жизни в Салерно и Салерновской Академии. Мэтр хоть и была травницей, но знала очень многое и о других науках и оказалась приятной собеседницей. Она опекала Розалин, словно была ее тетушкой.

– Хорошо, а теперь пойдем.

Твой отец уже заждался. И помни: дышать размеренно, спокойно и медленно, что бы ни случилось.

– Я постараюсь, – нервно посмеялась Розалин и пошла за мэтром к дверям.

Отец встретил ее восторженным взглядом и смахнул набежавшую слезу. Подхватив ее под руку, он притянул Розалин к себе и нежно коснулся ее лба губами.

– Да ты горишь, искорка! – обеспокоенно воскликнул он. – Ты не заболела?

– С ней все хорошо, – попыталась успокоить его мэтр. – Не переживайте, Ваша Светлость. Я ее осмотрела.

– Благодарю вас, мэтр.

Ты готова? – отец повернулся к Розалин и смешно наморщил нос, пытаясь сдержаться, когда его глаза снова заблестели от слез.

– Да, папа. Я готова, – она широко улыбнулась ему, и он накинул на нее кружевную вуаль, скрывая лицо.

*

Отец вел Розалин по широкому проходу по белой ковровой дорожке, скрадывающей шаги. Вокруг толпились десятки гостей. На другом конце бального зала стоял высокий алтарь со жрецом за ним. Поверх в лучах солнца, пробивающего через высокие окна, искрилась серебристыми лентами арка из белого дуба и белоснежных роз, вплетенных в украшения.

Рядом с алтарем стоял Филип.

Он был великолепен! На нем был надет богато расшитый золотом и серебром торжественный камзол темно-серого цвета. За спиной висел плащ желтого цвета, подбитый темно-серой тканью. На широком отделанном золотом поясе висели украшенные драгоценными камнями длинные ножны. Темно-каштановые волосы были красиво уложены.

Черно-золотые глаза на этот раз не прятались за очками, обжигая жадным взглядом приближающуюся Розалин.

Филип рискнул показать их окружающим.

Отец подвел Розалин к алтарю и поставил перед женихом. Жрец поднял в воздух снопы каких-то ароматных трав, что-то заговорил, но она его не слушала. Она не могла оторваться от любимых глаз напротив себя.

На губах Филипа играла счастливая улыбка. Вокруг зрачков мерцали едва уловимые искры, и если не смотреть так пристально, как это делала Розалин, то заметить их было бы невозможно.