Свести с ума дракона

Что бы там ни задумали их отцы, становиться женой этого лорда она, так или иначе, не собиралась.

В голове лихорадочно метались мысли, как бы сбежать из-под отцовского надзора, как остаться и при титуле, и не стать женой непонятно кого, как бы уговорить отца повременить. Ну не хотела она замуж! Ни два года назад, ни сейчас. И если тогда брака удалось избежать благодаря королевской экспедиции, то на этот раз, похоже, ничего не могло отсрочить этого.

Розалин завыла и упала на кровать. Она не хотела замуж, не хотела лишаться титула и уж тем более не хотела становиться бродяжкой.

Ну и что, что она не выйдет замуж? Все равно герцогство унаследует ее кузен. Других детей у отца не было, а дочери по законам Солбранны титул в наследство не получали. Так что от брака Розалин ничего не зависело. От союза с этим графом она только проигрывала, теряя положение герцогской дочери. И это было еще одной причиной, почему она не собиралась замуж.

В комнате воцарилась тишина. В открытое окно влетал теплый летний ветерок и играл с тяжелым балдахином над кроватью. Снаружи доносилось пение птиц, обитающих в саду во внутреннем дворе замка. Ей даже прогуляться теперь было нельзя!

На глаза снова набежали слезы. Розалин уткнулась лицом в льняные простыни и судорожно вздохнула. Никаких идей! Она была обречена.

Дверь в комнату тихо отворилась, и внутрь заглянули компаньонки.

– Пошли вон! – Розалин швырнула в них очередную подушку.

Дверь шустро захлопнулась. У стены с глухим хлопком плюхнулась подушка. Рядом с еще пятью.

– Не смейте сюда входить без дозволения! – Розалин прекрасно знала, что стоящие с другой стороны стражники, прислуга и компаньонки отлично расслышат приказ, но наверняка снова проигнорируют.

Розалин села на кровати и начала перебирать в голове способы мести отцу. Уж если она была не в состоянии предотвратить свадьбу, значит, все, что ей оставалось, это напоследок попортить жизнь старому герцогу.

К сожалению, все, что ни приходило на ум, Розалин уже делала: оружейную опустошала, коней из конюшен выпускала, стол с закусками на последнем приеме переворачивала, даже трупики мышей, наловленных кошками, в кабинете отца разбрасывала.

«Фу, мерзость», – Розалин передернулась, вспоминая тошнотворный сладковатый запах.