По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Почти двое суток все рубили подлесок вокруг и ровняли землю. После печальных событий недавней ночи готовились основательно. Едва рассвело, Теодор и Ден, встав на краю организованной площадки в основном при помощи громких воплей руководили пятнадцатью полуголыми мужиками, которые тащили сбитый шатёр. Издалека казалось, что на красноватой глинистой почве расположилась огромная зелёно-коричневая, ядовитая медуза, выброшенная на берег прибоем. Постепенно, эту кучу, сшитую из рваных парусов, смогли натянуть на сбитые шесты.

Получился гигантский гриб дождевик.

Со стороны леса, на удалении от шатра, поставили частокол двухметровой высоты с зазубренными верхушками-колами. В результате, позади остался влажный и тёмный тропический лес. Отсюда он казался плотной зелёной стеной, скрывающей за своим фасадом из непроницаемой мглы листьев таинственную и ужасную тропическую флору и фауну.

На рассвете четвертого дня, вдали показались точки быстро перемещающихся по морю долблёных каноэ. Издалека они показались кучкой черных поганок.

А с высокого борта галеона на группу подплывающих печально смотрел Гризли. Повернувшись к стоящему рядом Хьюго, он, наконец, мрачно сообщил: «Пойду, за бутылкой подкрепляющего!».

Через три четверти часа на борт забрался шустрый гонец, который, получив увесистое булькающее стеклянное послание, споро отправился к вождю!

Вечером, восседая на табурете в кубрике, как белолицый Хозяин перед аборигенами, Теодор важно повествовал: «В этом краю он — нечто, вроде нашего роммского Папы.

Его слово для них закон. И, вообще, здешний Рон — смешной хитрец, ну а надежно подружиться — это, прежде всего, доказать, что мы ТОЖЕ понимаем толк в... напитках, скорее всего и в женщинах», — последнюю фразу Леопард сообщил присутствовавшим страшным шепотом.

Ещё через двое суток, благоустроенная стоянка напоминала деревню. Вокруг прямо под ногами сновали куры, доносился лай собак, и слышался крик сумасшедшего петуха, встречающего свой собственный рассвет, каждые полчаса.

Станислав в подзорную трубу грустно рассматривал эту суету. Вокруг наспех сооруженных шалашей, хаотически перемещались взявшиеся из ни откуда люди. Они сверкали разукрашенными голыми телами, и Станислав подумал о том, что молодой девушке, находящейся на корабле, не стоит наблюдать представленные во всем разнообразии мужские достоинства.

Торговцы с обеих сторон демонстрировали свои товары прямо на земле. Получился пёстрый ковёр несуразно наваленных вещей.