По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

***

Усталое солнце решило закончить свой дневной путь. На галеоне медленно и печально, поскрипывая лебёдкой, поднимался на самую вершину мачты скорбный лик Святителя Николая. Корабль обозначил своё место, и с этого момента все приказы графа Грейстока равнялись личным приказам Её Величества. С гулом, похожим на пушечные выстрелы, паруса наполнялись ветром — это корабль, с двуглавым драконом на носу, ложился на курс, собираясь сближаться с неприятелем.

К шести утра они подошли к Нью-Дели. С «Морского Мозгоеда» хорошо просматривался форт.

Появился трубач, и стоящий с ним рядом Теодор громко крикнул:

— Эй, труби громче, с песней жить веселее!

Глубокое, синее со сна, море масляно расступалось перед рассекавшим его кораблём. Наконец, открылась бездна Вест-Индского пролива с четырьмя линейными кораблями...

— Мдя... — только и произнёс Боб, рассмотрев размеры головного корабля Римского Триумвирата. Со всех бортов эскадры на них сонно смотрели чёрные жерла пушек.

— Эй, Скелет! А тащи-ка ты рому! — бахвально крикнул Теодор, подзадоривая сам себя и всю команду.

На флагмане «Реал Папа» стал виден неторопливо гуляющий адмирал Виталио Маурицио, в невообразимо жёлтом камзоле и алых бархатных штанах. В утреннем прозрачном воздухе он стал демонстративно сплёвывать за борт... Корабли сближались. У обученных ромских бомбардиров нервы всегда были как тугие пеньковые канаты: первый залп был дан на расстоянии менее трёхсот метров. Но команда «Мозгоеда» лишь услышала:

— Ромским шакалам не отвечать!

В сияющем прозрачном воздухе, на фоне зеркально-небесного моря, корабль медленно заходил в узкое горло пролива между двумя скалистыми берегами.

Перед ним открывался вид на каменный, считающийся неприступным форт, на башне которого реял белый флаг поражения. В огромном пространстве лагуны медленно разворачивали пушки в сторону входящего галеона корабли.Но, сливаясь с водой и небом, за ослепительно белым галеоном, шёл второй, третий, четвёртый, пятый. .. Создавалось впечатление огромного бесконечного моста, анфилады небесных галеонов.

Наконец, «Мозгоед» номер один подошёл на расстояние ружейного выстрела и, содрогнувшись своим телом, извергнул пламя. С мерзким свистом, взбивая облака дыма над чёрной тягучей жидкостью, снаряды кучно впились в деревянную обшивку линейного корабля. В ответ вся эскадра начала прицельный огонь, по шести, семи... Нет, восьми галеонам сразу.