По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

— Я бы так не восхищался, будь он богоподобен, будь он светел и будь он мужчиной,— решительно произнес Теодор.

Все сидящие за столом заулыбались. Я явно чего-то не понимала. Но все подсознательно были напряжены и ждали неприятностей. Беспокойство тягучим маслом разлилось по галеону.

***

По вечерам фигура сплетённого хвостами дракона просыпалась под закатным бризом и впитывала капельки живительной влаги, наполненной солями самой плазмы жизни, текущей в чреве любого живого существа...

Мери рассказывала возлюбленному сказки, про высоченных юных Мелорнов.

Она вспоминала своё детство.

Само солнце питало её корни, блестя алмазной крошкой на белых развалах мрамора, создавшего каменный террасный пейзаж на склонах небольших гор.

Маас от этих рассказов зеленел и, устремив в быстро чернеющую синеву неба взгляд, думал, как ему повезло, что такая красивая умная и удивительная Мери нашлась в этой Бесконечной Вечности пространства и сейчас находится рядом с ним.

Выросший на необитаемом острове, он жил в единстве с природой и воспринимал мир, как нечто сияющее и устойчивое, а жизнь, как форму, наполняющую тело разумом, мыслью, делом и словом.

Мери, наоборот, пыталась объяснить наивному Мелорну, что жизнь не должна разнеживаться, что, это череда борьбы, которая всегда следует за неприятностью. Она росла и знала — для неё жизнь — это вечный страх перед рабством...

Сейчас и другие думы волновали её.

Мери хотела бы жить так, в счастье и радости ещё долгие годы, но понимала всю тщетность своей мечты.

И ещё она чувствовала в себе родившуюся новую жизнь, будущих её детей, которые уже глубоко в коре жили своей собственной, не проклюнувшейся ещё до поры сущностью.

— Ты сегодня царствуешь, о, львица, — шутил Мелорн, с некоторой опаской поглядывая на подругу.

...В этот вечер он, наконец, вырастил, то о чём мечтала его душа. Вещь, появившаяся у Мелорна, была похожа на венец, в виде венка из орхидей, созданных из тонкого зелёного золота. Головки цветков расходились в разные стороны, пересекаясь посередине, а внутри каждого цветка блестел переливаясь чистейший алмаз.

Маас надел диадему ей на голову.

— Теперь смотри!

— Это мне? Но зачем?

— Я придумал её давно, ещё на острове. Впереди новые страны. Там теперь будет наша земля. Наш род. Мы не изгои. Мы Призванные.

— Я никогда не сниму этого! — улыбаясь, проговорила Мери, и прижалась к его губам.

Наконец, приблизился берег. Корабль шёл прямиком во внутреннее море.