По морям; По земле; В небесах… Одиссея капитана Станислава

Цепочкой, небольшой отряд поднялся по насыпи, пересёк косогор и, как-то неспешно, с уверенностью ничего не опасающихся людей, подошёл к центральным воротам замка.

В канцелярии по приему арестованных пустующей портовой тюрьмы восточного следственного управления Триумвирата шла работа. Двое за славной бутылочкой шардоне обсуждали события дня...

— Младший дознаватель отпросился у меня вчера на неделю в Тиберий. А на это время поручил мне своего арестанта. Я бы поспешил на его месте — помрёт мальчишка-то, всё-таки из властителей, отпеть бы надо.

— Вот уж беду нашли, — говорил тюремный эскулап, обладающий, вследствие своей профессии, определенной толикой вольнодумства. Господь бог наш, зная, чей он сын, проследит и не отправит парнишку в ад.

Они смеялись над этой шуткой, пока, бутылка, не опустела, и друзья не решили ложиться спать.

— До утра! — решила комендатура.

— А за ним приедут-то во сколько? — зевнув спросил тюремщик.

— Да не раньше полудня.

— Поставить караульного у этого.

— Зачем? Спать пошли. Куда он денется?

Наступила полная мёртвая тишина, свойственная погосту и тюрьмам. И вот тогда кто-то медленно приоткрыл внутреннюю дверь, и двое проникли в камеру.

На слежавшемся от времени и сырости тюфяке, в серой дымке начинающегося летнего рассвета, проникающей сквозь узкие решётки оконца, лежала мешковина в пятнах бурого цвета, под которой с трудом можно было рассмотреть неподвижное тело.

Две фигуры склонились над ним, раздался слабый стон.

— Тихо-тихо, мальчик. Всё. Уже всё закончилось. Потерпи чуть-чуть.

***

Сидя на прохладных после ночи камнях часовой, каким-то своим третьим чувством рассмотрел со стороны лестницы силуэт.

— Эй, кто шляется? — ворчливо спросил он, не сомневаясь, что это не спится его сменщику.

— Это я, — услышал он тихий ответ Теодора по-итальянски.

— Это ты, Хуан?

— Да, это я! Но у меня совсем другое имя, — услышал он.

— Как это? — не понял монах-охранник.

— Бывает, — ответил Гризли.

Тюремщик, застигнутый врасплох, не успев издать и звука, перелетел через низкий парапет камнем упав в воду.В тяжёлой кожаной одежде, с медными бляхами, он сразу же пошёл ко дну, избавив людей Станислава от дальнейших хлопот.

— Тс!.. — прошептал Боб ожидавшим внизу людям. — Без шума, уже всё.

— Не всё, — услышали скрип тугой древесины люди.

— Не всё, — усилившийся звук повторился.